Бильярд в половине второго (Березин) - страница 2

Посвянский был рад услужить, и как раз это он знал — худой чернобородый человек рядом с Чекалиным был недавно приехавший по ооновской линии пакистанец.

— Это афганец или пакистанец. Закупки продовольствия, рис, специи. Кажется, услуги связи. Его тут зовут просто Хан…


Пакистанец подошел к ним сам.

— Простите, я слышал слово «снукер».

Посвянский залихватски взмахнул рукой и сказал, цитируя что-то: «От двух бортов в середину! Кладу чистого…» Но пакистанец и не повернулся к нему, а смотрел на Лодочника, будто поймав его в прицел.

— Ну да. Я люблю снукер, — ответил тот.

— В снукер мало кто играет. Вы, русские, предпочитаете пирамиду. У меня есть шары для снукера.

— Мы можем по-разному.

— У меня такое правило: три партии, последняя решающая хорошо?

— Что ж нет? На что сыграем?

— На желание. У вас есть свои шары? А то можно сначала вашими. Тогда вторую — моими?

— То есть? — опешил Лодочник.

— Бывают суеверные люди, вот мне многие вещи приносят счастье. Может, и вам… — И пакистанец открыл деревянный ящик, внутри которого на черном бархате лежали разноцветные шары. Пятнадцать красных, желтый, зеленый, коричневый, синий, розовый и черный — лежали как дуэльные пистолеты, готовые к бою. Отдельно от всех, в своей вмятине покоился белый биток.

И Лодочник понял, что не отвертеться.


Первую партию Лодочник с трудом выиграл и с дрожащими руками сел за стол. Пакистанец, казалось, совсем не расстроился и принялся рассказывать про местного коммунистического лидера. Он был известен тем, что вошел в революцию с помощью своих трусов. Во время восстания на французском крейсере обнаружилось, что нет красного знамени. Маленький баталер отдал свои красные трусы, и они взвились алым стягом на гафеле — а баталер, просидевший все время в кубрике, превратился в лидера партии.

Лодочник тоже знал этот анекдот, а вот Посвянский ржал, как веселый ослик, взревывая и икая. Лодочник похвалил начитанность чернобородого, и после этой передышки они снова встали к столу.

Во второй партии началась чертовщина.

Пакистанец делал партию в одиночку. Только один раз он встретился с настоящим снукером. Но из этой крайне невыгодной диспозиции он ловко вышел, коротко ударив кием, поднятым вертикально. Это был массе — кий пакистанца точно ударил шару в правый бок, тот отклонился вперед и влево и, завертевшись, ушел вправо, огибая помеху. Но потом биток, подпрыгнув, не только миновал соседний шар, а, сделав дугу, помчался в сторону.

Лодочник не верил глазам и сначала проклял лишний виски. Но алкоголь ничего не объяснял — в каждом из шаров будто сидел пилот-гонщик.