Он прислушался к ней, на самом деле, не вникая в слова. Модуляция ее голоса была похожа на мужскую. Отчетливая. Властная. Командная.
Кто она? Кто….
Ее сущность ударила по нему, словно пощечина, выколачивая последнюю дурь. Хирург. Человеческий хирург. Господи Иисусе, он был в человеческой больнице. Попал в людские руки после…. Черт, что случилось?
Паника побудила его к действию… и никуда не привела. Тело было пластом мяса, он почувствовал трубку в горле, которая подразумевала, что за легкие работала машина. Очевидно, они накачали его обезболивающими.
О, Боже. Сколько осталось до рассвета? Ему нужно сваливать отсюда к чертям собачьим. И как он должен….
Его план побега исчез в никуда, когда взревели инстинкты, встали во главе, захватили контроль.
Это не Воин в нем рвался наружу. Это были мужские собственнические импульсы, которые раньше дремали в нем, он слышал о таких, читал или встречал у других, но считал, что родился обделенным в этом отношении. Спусковым курком пробуждения Ви послужил запах в комнате. Запах постороннего мужчины, желающего секса… с женщиной, с хирургом Ви.
Моя.
Слово пришло из ниоткуда, вместе с потребностью убить в качестве приложения. Всплеск ярости распахнул его глаза.
Повернув голову, он увидел высокую женщину с короткой шапочкой светлых волос. Она была в очках без оправы, без макияжа и серег. На белом халате было написано: «ДЖЕЙН УИТКОУМ, ДОКТОР МЕДИЦИНЫ, ЗАВЕДУЮЩАЯ ТРАВМАТОЛОГИЧЕСКИМ ОТДЕЛЕНИЕМ», черными изящными буквами.
— Мэнни, — сказала она, — это сумасшествие.
Ви перевел взгляд на темноволосого мужчину. Парень тоже был в белом халате с табличкой «МАНУЭЛЬ МАНЕЛЛО, ДОКТОР МЕДИЦИНЫ, ГЛАВВРАЧ, ОТДЕЛЕНИЕ ХИРУРГИИ» на лацкане.
— В этом нет ничего сумасшедшего, — голос парня был низким и властным, а глаза, дьявол его сожри, не отрывались от хирурга Ви. — Я знаю, чего хочу. И я хочу тебя.
Моя, подумал Ви, Не твоя, МОЯ.
— Я не могу не поехать завтра в Колумбию, — ответила она. — Даже если бы между нами что-нибудь было, я все равно вынуждена уехать, если хочу возглавить отделение.
— Что-то между нами, — ублюдок улыбнулся. — Значит, ты об этом думала?
— Этом?
— О нас.
Верхняя губа Ви обнажила клыки. Когда он начал рычать, лишь одно слово крутилось в его мозгу: Моя.
— Я не знаю, — ответила хирург Ви.
— Это не значит «нет», Джейн. Это не значит «нет».
— Нет… не значит.
— Хорошо, — мужчина посмотрел вниз на Ви и, казалось, удивился. — Кто-то проснулся.
Можешь быть уверен, мать твою, подумал Ви. И если прикоснешься к ней, я откушу твою поганую руку по самые внутренности.