Олевск стал настоящей столицей, чем-то вроде суверенной Украинской республики. Она имела свою отдельную территорию, которую сама добыла в борьбе с врагом, свою администрацию, своё войско, своё законодательство военного времени, свой суд, свою исполнительную власть. Вся Полесская котловина на протяжении полугода жила своей отдельной, суверенной жизнью. Из этого отрезка времени три месяца прошли в напряжённой борьбе с советскими диверсантами, а вторая половина, перед появлением немецкой оккупационной администрации, проходила в условиях настоящей свободы и свободного творчества во всех сферах жизни.
Всё Полесье было отдано в руки самоуправления. Этим и объясняются пылкая любовь и почёт всего населения Полесья не к немецкому «вызволытелю», а к своей вооружённой силе, то есть «Полесской сечи» УПА и Белорусской самообороне. Вокруг Олевска возродилась общественная жизнь. Административное самоуправление, хозяйство, культура, образование, пресса, издательства, здравоохранение — одним словом, всё, что хоть на некоторое время вырвалось из-под гнёта серпа с молотом или белого орла.
Почти в каждом районе выходили местные газеты: «Вести», «Голоса», «Газеты», «Слова». Обновились разрушенные коммунистами церкви. Организовывались спортивные общества, профессиональные и любительские театры и хоры» (В. Колесниченко).
Но это одна сторона медали. Была ещё и вторая: «Пока атаман Бульба и его старшины играли в «самостійність», фашистская служба безопасности хладнокровно разработала план акции, как надёжно привязать «Сечь» к своей колеснице. Такой акцией и стала «просьба» (а на самом деле — безоговорочный приказ) «помочь» оккупантам ликвидировать еврейское население Олевска. После этой акции Бульбе пришлось переименовать скомпрометированное олевской трагедией название УПА «Полесская сечь» на УНРА — Украинская народно-революционная армия. На самом деле УНРА не была ни народной, ни революционной, ни армией, если исходить из её целей и фактической численности» (М.П. Шелюг).
По одной версии: «С организацией рейхскомиссариата «Украина» ситуация резко ухудшается. Немецкие силы вступают на территорию «Олевской республики», и 16 ноября 1941 года Бульба-Боровец официально демобилизует своё 10-тысячное формирование. Меняется принцип действия с территориального на походно-рейдовый. Штаб переносится в Людвиопольский район Ровенской области, недалеко от трассы Ровно—Киев. В то же время распущены слухи, что мозговой центр УПА «Полесская сечь» расположен где-то далеко — в белорусских болотах» (В.Колесниченко).