— Послушай внимательно, Рудинский… — Он прикрыл рукой телефон и приказал Номеру Два увести Соню.
Великан взял девочку за руку и вывел из комнаты.
Шабе вновь заговорил в трубку:
— Ты меня слышишь, Рудинский?
На лице Юрека отразились беспокойство и недоверие.
— Что я должен сделать?
Мерилен с тревогой наблюдала за ним. Хозяин ресторана, в свою очередь, с любопытством смотрел на них обоих.
Юрек побледнел.
— Что? Наверное, я плохо вас понял… — Выслушав все остальное, он изменился в лице. Мерилен невольно взяла его за руку и пожала ее в знак поддержки.
Юрек довольно долго молчал, слушая то, что на другом конце провода говорил Шабе.
— Но это нелепо. Почему именно я?.. Да… Да… Все совершенно ясно… — Юрек помрачнел еще больше, нахмурился. — Какие даете гарантии?
Мерилен старалась не смотреть на него и скрыть свое волнение. Она заметила, что хозяин ресторана наблюдает за ними со все большим интересом, и отвернулась.
— Если так, то у меня нет выбора… Согласен.
Юрек опустил трубку. Глаза его сверкали злобой, дикой, звериной злобой.
Мерилен вздрогнула и не рискнула расспрашивать.
Юрек долго ехал по эстакаде, молча уставившись на дорогу, и наконец заговорил:
— Старик — Соня так назвала его — приказал мне убить одного человека, совершенно незнакомого, которого я никогда в жизни не видел и даже не знаю, как его зовут. Иначе умрет моя дочь. Премиленькая дилемма, не так ли?
У Мерилен перехватило дыхание. Она хорошо знала, что собой представляет это задание, ужасное задание, касавшееся Юрека, и прекрасно понимала, что изменить что-либо уже невозможно. И еще она боялась, что если обнаружится ее участие в этом трагическом заговоре, то Юрек, конечно же, убьет ее, не колеблясь. Время. Необходимо было время. Но его оставалось уже совсем немного.
Словно разговаривая сам с собой, Юрек, горько усмехнувшись, произнес:
— Так что теперь мне придется разрешить… небольшую нравственную проблему. Чтобы спасти одного невинного человека, у меня есть право убить другого невинного человека? Имею ли я право сделать это?
Мерилен сказала что-то, но так тихо, что он не расслышал и вопросительно взглянул на нее. Она набралась духу и повторила:
— Что я могу сказать? У меня нет детей.
— А у меня есть, — твердо произнес Юрек. — И я скажу тебе, что у меня есть на это все права на свете. Убить не одного, а сто человек, совершенно спокойно… потому что я думаю о Соне. Тогда она вернется домой, останется жива и…
— А я разве вправе допустить такое убийство, не попытавшись прежде предотвратить его?
— Что ж, это еще одна небольшая нравственная проблема. И как думаешь разрешить ее?