Родители не учили своих детей ни защищать себя, ни ценить, ни любить. Девочки росли очень неуверенными в себе, беззащитными перед окружающим миром. Редкие попытки самозащиты воспринимались с усмешкой. Жалобы на плохое самочувствие или усталость вызывали раздражение. "Слушаться старших и делать то, что они говорят — главное" — такой девиз поддерживался не только родителями, но и учителями. Никто не объяснял, что к категории тех, кого надо слушаться, относятся далеко не все взрослые, и, тем более, не их сверстники. Вика пролила немало слез от собственного бессилия, когда кто-нибудь в школе начинал ее дразнить, а иногда и бить, зная, что она не может за себя постоять. Дети — существа жестокие. Рассказывать родителям о своих бедах она не торопилась, боясь вместо помощи получить очередную порцию упреков и сравнений не в ее пользу. У старшей сестры защиты Вика не искала, но прекрасно понимала желание Лизы поскорее стать взрослой.
К счастью, неприятности случались не так часто. Были и светлые дни. По большей части — рутина. Один день напоминал другой. Пока не произошли события, коренным образом поменявшие внутренний семейный уклад.
Вика спряталась в бухгалтерии, как клоп в ковре, выезжая изредка к аудитору или в банк. Но, судя по всему, без надобности. Ворон и сам с ней встреч не искал и в офисе не появлялся. Ее твердая решимость истончалась с каждой минутой, позволяя больно колоть уязвленному самолюбию и терзающим душу сомнениям. Иногда отвлекаясь на воспоминания о прошедшей ночи, девушка продолжала заниматься своей работой, радуясь, что в фирме потихоньку происходит что-то похожее на порядок. Хоть одно успокаивает! Не хочет хозяин с ней общаться — ну и ладно! Не больно то и хотелось! Гляди — ка, какой важный фрукт! Ей всегда есть чем себя занять! Но чем дальше, чем все ближе слезы обиды подступали к горлу, в груди болезненно ныло, словно от уколов острой иглы.
— Виктория Алексеевна! — раздался громкий крик из соседнего кабинета.
Вика тут же подскочила и на пороге лбом столкнулась с сияющей Олей. В руках у нее несколько свитков. Ничего не сказав, та прошмыгнула мимо.
"Интересно, что это она такая довольная?! И молчит!" Вдруг ее осенило. Уже зная, кого увидит, Вика поздоровалась и повернулась — за столом у окна скромно примостился Вадим.
— Привет — привет! — взгляд шефа скользнул по ее стройной фигурке и остановился, как ни странно, на ее глазах. Он смотрел в упор, стараясь понять, что же у нее в голове.
"Ну и глазищи!", — в который раз поразилась она, чувствуя, как внутри все живое затрепетало.