Около топи Клебановский предупредил Сударева, что под невинной сухой коркой лежит очень опасная ловушка. «Ничего не сделаешь», – шепнул он хозяину. Не считая возможным явно бросить Фигурнова, Сударев не случайно посылал вперед Хрипунова: рисковать проводником Клебановским – было бы глупо.
И все же, думал Сударев, попади он в трясину, его спутники действовали бы иначе: деньги, цена за работу зависели от Сударева. Не бросают так просто того, в чьей жизни материально заинтересованы.
При мысли о возможности попасть в трясину Судареву сделалось не по себе: дьявольская штука! Но гибель Фигурнова не произвела большого впечатления на нервы Сударева. Бесспорно, вид был угнетающий, и нечего было глазеть до конца. Однако в каждом событии есть и недостатки и достоинства. Дальнейшая связь с Фигурновым представлялась Судареву не слишком-то желательной. Вопреки рекомендации Клебановского, Фигурнов вел себя уголовником чистейшей воды. Этот тип не имел выдержки, задирал товарищей до ссор, был дерзок, подчинялся, по собственному выражению, «со скрипом», раздражал хвастливой самоуверенностью. В дальнейшем, получив крупную сумму денег, он мог причинить… нет, обязательно причинил бы большие хлопоты. Он собирался купить автомобиль. Сударев объяснил ему легкомыслие такого поступка, но без большого, чувствовалось, успеха. Клебановский советовал Фигурнову перекупить у выигравшего облигацию: поезжай в Свердловск, покрутись по сберкассам; схватишь облигацию, получишь по ней – вот тебе и деньги на машину, никто не придерется. В ответ Фигурнов смеялся – я, мол, сам умный.
Да, и едва не напортил в первый день именно Фигурнов. Конечно, молодого охотника, встреченного в степи, нужно было устранить. Слишком явное удивление, любопытство и недоверие было написано на его лице. Да и не будь написано… Клебановский заверял, что эта степь совершенно безлюдна. Он был прав – человек встретился лишь однажды. Тем более легко было избавиться от нежелательного прохожего. Но не так нужно поступать. Нужно было позвать его, познакомиться, пригласить ночевать – словом, действовать без спешки, наверняка… А пока Сударев обдумывал, Фигурнов изготовился к стрельбе…
Человек дела, Сударев винил и себя. Он слишком доверился Клебановскому, восхвалявшему искусство стрельбы Фигурнова. Да и самому Клебановскому захотелось пострелять по живой мишени. Что толку в том, что оба объяснили свой промах непривычкой к новому оружию. Объяснение правильное. Сам Сударев был мастером стрельбы из пистолета, револьвера – национального оружия его родины. Привычка к данному оружию – все. Спешка Фигурнова завершилась глупой потерей Махмет-оглы. Пришлось тащить на себе лишний груз. Замедлилась работа – убитый не был лишним человеком.