Койлаш пересказал от начала до конца все новости о родных и соседях, а потом вдруг осмотрелся по сторонам и спросил:
— Так, значит, это ее дом?
— Да! — ответила Хоримохини.
— Как видно, капитальный, — заметил Койлаш.
— А как же! Капитальный, конечно! — раззадоривала его Хоримохини.
Койлаш отметил, что стропила сделаны из прочного материала и даже на двери и окна пошел хороший лес, а не какое-нибудь манговое дерево. Он поинтересовался также кладкой стен: в полтора или два кирпича. Спросил, сколько всего комнат — наверху и внизу. И результатами осмотра, кажется, остался весьма доволен. Ему трудно было определить, во сколько обошлась постройка дома, так как в строительных материалах он смыслил мало и точных цен не знал. Шевеля пальцами ног, Койлаш погрузился в подсчеты и пришел к заключению, что дом должен был стоить что-нибудь от десяти до пятнадцати тысяч рупий, однако вслух этого предположения высказывать не стал.
— Как думаешь, невестка, тысяч семь-восемь стоит? А? — спросил он Хоримохини.
— Да ты что это говоришь! — воскликнула Хоримохини, недоумевая пред лицом такого невежества. — Тысяч семь-восемь! Вот еще! Никак не меньше двадцати.
С большим вниманием начал Койлаш рассматривать все, что попадало в поле его зрения. Он наслаждался при мысли о том, что стоит ему только кивнуть, и он тотчас же станет полновластным хозяином этого заботливо построенного дома со всеми его балками, окнами и дверьми из дорогого тика.
— Все это очень хорошо. А как невеста?
— Ее неожиданно пригласили к тетке, и она пробудет там дня три-четыре, — торопливо ответила Хоримохини.
— Тогда как же мне посмотреть ее? У меня дома тяжба, нужно завтра же ехать.
— Тяжба твоя подождет. Нельзя тебе уехать, не покончив с этим делом.
Койлаш подумал, помолчал и, наконец, пришел к выводу: «За отсутствием одной из сторон тяжба, наверное, будет решена не в мою пользу. А, да ладно! Ну-ка посмотрим еще раз, как меня собираются компенсировать за убытки».
Вдруг через отворенную дверь он увидел в углу комнаты Хоримохини, где она обычно молилась, небольшую лужицу. В этой комнате не было стока для воды, но тем не менее Хоримохини ежедневно мыла и скребла свою молельню, почему вода и скапливалась в углу. При виде этой лужицы Койлаш не на шутку огорчился.
— А вот это уж нехорошо, невестка, — сказал он.
— Что нехорошо? В чем дело? — спросила Хоримохини.
— Да вон вода скопилась. Этого никак нельзя допускать.
— А что поделаешь, деверь?
— Нет, нет, так нельзя. Эдак и пол, пожалуй, сгниет. Послушай, невестка, нельзя в этой комнате воду зря лить.