Это увеселительное заведение было выстроено ярусами — белоснежные античные колонны, поддерживающие балконы, освещались десятками прожекторов, которые, казалось, разрывали ночное турецкое небо. Подсвеченные пальмы уносились в космос — и все это великолепие накрывала сумасшедшая заводная музыка.
— Элла Александровна, вы не хотите спуститься? — Яман указал куда-то вниз. — Там сейчас самое интересное начнется.
Девушка перевесилась через широкие каменные перила. Внизу бесновался народ, горели огни и ослепляли вспышки лазера. Когда глаза привыкли к мельтешащим цветным пятнам, Ёлка разглядела, что танцпол — то есть сердце всего заведения — был утоплен относительно окружающих горизонтальных поверхностей. И вот тут-то стало понятно, зачем все это надо!
С двух сторон к танцполу подкатили две большие пушки. Обнаженные загорелые девушки чего-то там пошурудили, повиляли шикарными задницами в такт заводной музыке, и из задранных в черное турецкое небо пушек забили мощные струи белоснежной пены!
Зрелище завораживало.
Упругие столбы пены взмывали вверх и разлетались на невесомые облака, большие и маленькие, тяжелые и легкие, они взлетали одинокими переливающимися пузырьками и опускались лохматыми комками, похожими на пушистые клочья снов…
— Сори, хлопцы, но я туда! — Элка одним глотком втянула в себя треть только что принесенного бокала пива: — Раз-вле-кать-ся! Если чего, ищите нас на дне пенного озера!
Девушка подмигнула Яману и довольно резво рванула в сторону широкой белой лестницы, ведущей вниз.
— А «вас» — это кого? — на всякий случай вдогонку ей поинтересовался переводчик.
— «Нас» — это меня и пиво! — едва слышно донеслось сквозь грохочущую музыку.
Ёлка слилась с толпой, стекающей к танцполу. Саша тяжко вздохнул, встал с кресла и печально почесал вслед за хозяйкой, стараясь не выпускать из вида разбушевавшуюся девицу. Женька остался на месте.
— А почему?.. — договорить Яман не успел. Раньше подоспел ответ телохранителя:
— Потому что так надо. Во-первых, Александр здоровый, как лось, и в толпе от него будет намного больше толку, чем от меня. Во-вторых, разумней, если я буду наблюдать за происходящим сверху, а не путаться у плясунов под ногами. Так что делать мне там нечего. Не дай бог чего случится, Терминатор нашу неприятность на плече вынесет с поля боя. Ферштейн, носитель языков?
Они принялась разглядывать толпу внизу. Переводчик — лениво, чуть устало, Женька — сосредоточенно, не теряя из вида подопечную.
А подопечная отрывалась. Отрывалась по полной. Отрывалась, забыв обо всем на свете и потеряв себя во времени и пространстве. Сумасшедшая турецкая ночь уносила ее в черное небо, к огромным глубоким звездам, в космос, туда, где была только эта музыка, этот ритм, этот свет.