Круглов тоже не терялся. С силой наступив на носок ноги стоявшему рядом с ним «немцу», от чего тот удивленно сморщил нос, Петр резко толкнул его плечом в грудь. Чтобы удержать равновесие, парень попытался шагнуть назад, но именно этого делать ему не следовало. Прижатая нога не дала ему сдвинуться с места настолько, чтобы удержаться. Мальчишка с размаху шлепнулся на траву, одновременно выпуская из руки оружие, которое тут же перехватил Круглов. Удивленное выражение на физиономии пацана сменилось на обиженную гримасу. И только Бузько продолжал стоять, ничего не делая и ничего не понимая.
С удовлетворением отметив, что и Круглов, и Гирдзявичус тоже вооружились, Локис вскинул свой автомат стволом вверх и нажал на спусковой крючок, дав короткую очередь в воздух.
– Морды в землю, фрицы недобитые! – рявкнул Володя, сам поражаясь, откуда в нем появилась вдруг такая злоба. – В землю морды, я вам приказал, козлы, а то всех перестреляю, как зайцев!
Выстрелы Локиса подействовали на «немцев» по-разному. Те из них, кто сообразил, что игра закончена и начинается что-то серьезное, начали опускать свои автоматы и винтовки. И только трое – «оберст» и двое солдат в маскировочных костюмах – то ли по врожденному недоумию, то ли желая продемонстрировать остальным «железный тевтонский дух», попытались оказать сопротивление. Долговязый юнец в полковничьей форме, швырнув на траву автомат без патронов, вдруг резко выхватил из висевшей на животе кобуры «парабеллум» и направил его на Гирдзявичуса, полагая, видимо, что тот является старшим в группе, что-то выкрикнул, но выстрелить не успел. Две короткие автоматные очереди Локиса и Круглова слились почти в одну. Один из тех, кто тоже собирался оказывать сопротивление, тут же отшвырнул автомат и плашмя растянулся на траве. Второй, тупо уставившись на катающегося с одного бока на другой командира, продолжал держать свой «маузер» со снайперским прицелом на изготовку. Литовец одним прыжком оказался возле «оберста», попутно сбив с ног замешкавшегося «солдата». Долговязый, как истинный вояка, не выпустил оружия из рук, хотя по всему было видно, что ему очень больно. Едва Айдас приблизился к нему, как он тут же перестал орать и крутиться на месте. Вскинув руку с зажатым в ней «парабеллумом», он приготовился стрелять. Однако Гирдзявичус оказался проворней. Коротким ударом ноги он выбил пистолет и той же ногой ударил противника в пах. «Оберст» мгновенно скрючился и глухо заскулил.
Гирдзявичус поднял с земли пистолет и презрительно хмыкнул:
– Ты хоть с предохранителя свою «пушку» снял бы. Рэмбо недоделанный…