Когда они съели основное блюдо и закуски, Велвет принялась за бисквиты в вине, в полной мере отдавая им должное. Заметив, что Грейстил так и не прикоснулся к десерту, она сказала:
— Обожаю сладости. Неужели они тебя не соблазняют?
— Меня соблазняет кое-что другое…
С этими словами он поднялся с места и, шагнув к девушке, подхватил ее на руки и приподнял над стулом. Усевшись, он тут же усадил ее себе на колени.
— Какой, однако, импульсивный поступок, — проговорила Велвет прерывистым голосом.
— Ничего подобного. — Грейстил рассмеялся. — Я дожидался того момента, когда ты приступишь к десерту, так как знал, что сладкое отвлечет твое внимание.
— Твои ухаживания, капитан, напоминают боевые действия. Но ты осадил мои укрепления слишком уж быстро…
— Я поступил так, осознав, что ты находишься в проигрышном положении, поэтому оставишь все мысли о сопротивлении.
Она погрузила палец во взбитые сливки и поднесла к губам Грейстила. Он клюнул на приманку и облизал ее пальчик.
— Похоже, ты только что сдался. — Велвет лукаво улыбнулась. — Теперь победитель превращается в побежденного.
С этими словами она повернулась лицом к Грейстилу и запустила руки под его расстегнутую рубашку.
— Собираешься мучить безоружного пленника?! — прорычал он.
— Безоружного? — Она снова улыбнулась. — Мне кажется, что свое главное оружие ты припрятал где-то там внизу…
Велвет облизнула губы, затем провела кончиками пальцев по мускулистой груди Грейстила.
— Какая ты, однако, жестокая, — прохрипел Грейстил; его возбуждение достигло предела, а Велвет, как ему казалось, забавлялась, терзая его.
Но его долгий и чувственный поцелуй изменил ситуацию, и теперь уже Велвет, едва удерживаясь от стона, трепетала в объятиях Грейстила. Жар проникавший сквозь тонкое шелковое платье, несказанно возбуждал ее, но более всего волновало то, что должно было произойти после этой своеобразной прелюдии — ведь Грейстил недвусмысленно дал ей понять, что сегодня ночью сделает ее женщиной. Когда он начал подниматься из-за стола, Велвет обхватила его шею руками и прижалась щекой к широкой груди, вслушиваясь в биение его сердца и наслаждаясь исходившим от него пьянящим мужским запахом.
Приблизившись к камину, Грейстил опустился на ковер, став на колени, и, опустив девушку рядом с собой, снял рубашку и отбросил ее в сторону. Пропуская волосы Велвет сквозь пальцы, он с улыбкой сказал:
— В свете камина твоих пряди кажутся струйками расплавленного золота.
Он снова ее поцеловал, затем осторожно уложил на спину и тут же приподнял подол ее платья, так что стали видны чулки. А потом его рука скользнула вверх по ногам девушки, к резинкам, поддерживавшим чулки. Стаскивая первый чулок, Грейстил тихо сказал: