Клер поняла это, едва взглянув на нового собеседника. У нее мелькнула мысль, что она еще не видела более похожих отца и сына.
— Дерек, сынок, наконец-то! Я боялся, что ты вообще не приедешь. Сейчас начнут показ… А ты куда-то пропал.
— Ну, я же приехал. Я не Дэн Уайтхорн, которого можно и не дождаться на подобных приемах.
— Ошибаешься! Он уже давно здесь.
— Ты видел его?
— Только мельком. Он приехал, поздоровался со всеми и тут же куда-то исчез.
— Ну, ну, — многозначительно и в то же время неопределенно произнес Дерек.
— Дэн никогда не любил подобные приемы — это факт, — Клер решила, что пришло время ей дать о себе знать. — Но он всегда свято чтил традиции семьи.
Итон Стефенс пронзил ее своим испытующим взглядом, потом в его глазах мелькнуло узнавание, и, наконец, он сказал:
— Вы совершенно правы, мисс…
— Хьюстон, — напомнила Клер. — Клер Хьюстон к вашим услугам, сэр. Очень рада встрече с вами.
— Взаимно. Вы, кажется, встречались с Дэном?
— Верно. И за это время я успела приобрести друзей среди членов вашей многочисленной семьи. Дерек один из них.
— Сегодня Клер моя спутница, отец, — небрежно вставил мужчина.
— Что ж, добро пожаловать, мисс Хьюстон. Желаю вам отлично провести здесь время, — вежливо отозвался Итон Стефенс.
Не в его интересах было портить сыну праздник и лишать его возможности провести вечер в обществе красивой женщины. Дерек никогда не испытывал недостатка в них, но раз уж он переключил свое внимание на бывшую подружку Дэна, — пусть развлекается. Итон давно уже понял, что сына не переделать. А потому решил предоставить его самому себе. Возможно, когда-нибудь Дерек поймет, что самые важные жизненные ценности заключаются не в красивых женщинах и дорогих автомобилях.
Было то затишье между официальной частью праздника и показом двух коллекций, когда в любое другое время Дэн мог тихонько улизнуть, и никто бы и не заметил его отсутствия. Но сегодня он мог бы назвать множество причин, по которым ему непременно надо было остаться. И главнейшей из них была Джессика. Присутствие ее на этом празднике двух семейств кардинально меняло абсолютно все, а то, что она любила его и признавала это, делало его властелином мира. Он знал, что его отца, Джефферсона Уайтхорна, кто в шутку, а кто всерьез называл властелином империи. Уж больно Джефф напоминал короля Артура, окруженного рыцарями Круглого Стола, как его изображают в книжках о Камелоте. Дэн безоговорочно принимал это сравнение, ибо в его сознании с самого детства запечатлелся именно такой образ отца. И сейчас вдруг вспомнив об этом, Дэн улыбнулся и подумал, что мог бы кое-что порассказать этим людям о властелинах империй. Он так любил Джессику и был так счастлив от того, что она разделяет его любовь, что чувствовал себя императором всего мира, властелином всех судеб. А в ту ночь, когда они остались наедине в пляжном домике, ему показалось, что мир раскачивался, опьяненный их счастьем.