— Прислуга не вставала бы рано, если бы ее не заставляли! Нет, будем завтракать в половине седьмого; тогда никому не помешаем.
Так человеческая слабость прячется под предлогом доброго отношения к другим; мы спим до шести часов, уверяя совесть — которая, однако, остается при своем мнении, — что это делается из великодушия. Такое великодушие простиралось иногда, сколько мне помнится, до семи часов.
Но не только наше предположение, а и расстояние часто изменяется; на практике оно оказывается совсем не таким, каким должно быть, судя по вычислениям, сделанным астролябией.
— Семь часов — по десяти миль в час, — итого семьдесят миль в день. Пустяки для велосипедиста?
— Кажется, по дороге есть холмы, на которые придется подыматься?
— Где есть подъем, там будет и спуск! — Ну, скажем, восемь миль в час: в день, значит, около шестидесяти. Если мы и на это не способны — то, согласитесь, вместо велосипедов можно было с удобством обзавестись креслами на колесах!
Действительно, рассуждая дома, кажется, что шестьдесят миль в день совсем немного. Но в четыре часа дня, на дороге, благонамеренный голос вынужден напомнить товарищам:
— Господа! Нам бы следовало двигаться. (Он звучит уже не так уверенно, как утром).
— Ну нет! Незачем суетиться. Отсюда прелестный вид, не правда ли?
— Да. Но не забудь, что нам до Блазена осталось двадцать пять миль.
— Сколько?
— Двадцать пять; может быть немножко больше.
— Значит, по-твоему, мы проехали только тридцать пять миль?!
— Да.
— Не может быть! У тебя неверная карта.
— Конечно, не может быть! — прибавляет другой недобродетельный голос. — Ведь мы едем с самого утра.
— То есть с восьми часов. Мы выехали позже, чем хотели.
— В три четверти восьмого!
— Ну, в три четверти восьмого; и несколько раз останавливались.
— Останавливались, чтобы полюбоваться видом. Какой же смысл путешествовать и не видеть страны?
— И, кроме того, сегодня было так жарко, а нам приходилось подыматься по крутым дорогам!
— Я не спорю, я только говорю, что до Блазена осталось двадцать пять миль.
— И еще горы?
— Да. Два раза вверх и вниз.
— А ты говорил, что Блазен находится в долине.
— Да, последние десять миль представляют сплошной спуск.
— А нет ли какого-нибудь местечка между нами и Блазеном? Что это там на берегу озера?
— Это Титзее, совсем не по дороге. Нам бы не следовало так уклоняться.
— Нам вовсе не следует переутомляться — это даже опасно!.. Хорошенькое местечко это Титзее, судя по карте. Там, вероятно, хороший воздух…
— Хорошо, я согласен остановиться в Титзее. Это ведь вы сами решили утром, что мы доедем до Блазена.