Разбитый планер, топорщась перьями, до жути походил на труп чудовищной птицы. Рядом с ним, у костра, лежала Сильвен. Ее лицо было таким же бесстрастным, холодным и неприступным, как тогда, на Эрессеа, когда он впервые увидел ее.
Сергей словно сквозь сон слышал голос Димы. Их всех спасло то, что здесь был такой крутой склон. Когда обломился хвост, планер все-таки потерял управляемость, но не врезался носом в землю, а практически сел на брюхо, сломав лишь левое крыло. Все, кроме Сергея, удержались в гондоле и, в общем, отделались синяками, и только Сильвен ударило в висок обломком крыла.
Глядя на ее лицо, Сергей чувствовал, что больше не хочет бороться с болью и подступающей тьмой, но с каждым вдохом словно раскаленный прут прижимался к его боку и выдергивал его из омута милосердного забвения. Наверное, кроме руки, у него еще были сломаны ребра. Аэлиндин не рискнул стаскивать узкую кольчугу и туго перебинтовал его руку и грудь прямо поверх нее. Сергей отнесся к этому безразлично, он перешел какую-то грань усталости, горя и чувства вины, и ему стало все равно.
В сумке Аэлиндина, как всегда, был большой запас целебных трав, но почти не оказалось воды. Самая большая фляга осталась в сумке Глорфиндейла. Немного воды еще оставалось у Сергея и Димы, а в котомках Лилиан и Аэлиндина нашлось несколько горстей орехов еще из леса перед Валмаром. Они ничем не успели запастись у Вингриля, и почти все остатки своих припасов доели в тоннеле под Таниквэтиль. Казалось, с тех пор прошел год. Теперь они оказались на дне пропасти в Южных Пелорах почти без пищи и воды.
Все-таки Аэлиндин заварил какую-то травку и дал Сергею выпить настой. Боль сразу уменьшилась, на него навалились усталость и слабость, и Сергей провалился в спасительный сон.
Когда он проснулся, было все так же темно. Далеко вверху на небе, таком же черном, как стенки ущелья, виднелось несколько безразличных звезд. Рядом с ним у погасшего костра сидел Аэлиндин. Сергей пошевельнулся, и притихшая было боль снова вцепилась в него. Аэлиндин сразу повернулся к нему, и, опираясь на его руку, Сергей с трудом сел.
— Все еще ночь?
— Нет, — Аэлиндин показал рукой в верхний конец ущелья, где чуть виднелся освещенный солнцем ледовый пик. — Уже утро, но щель слишком узка. Это виден Хиарментир, ущелье спускается по направлению от пика на юго-восток.
— Откуда ты знаешь?
— У меня остался форантир Вингриля, он дал мне его, когда мы искали ход под Таниквэтиль.
К ним подошли Дима и Лилиан.
— Сергей, ты проснулся? Ты сможешь идти?
— Куда? — безразлично спросил Сергей.