в совершенно новом свете. Поскольку это его инициатива, и мы окружены множеством присутствующих, я решаю, что могу наслаждаться этим моментом с искренним удовольствием — первый глоток пресной воды за период засухи, который предшествовал этому.
Теперь все это забыто, и я, преисполненная вновь возродившегося энтузиазма, размахиваю бубном; Фред сидит у меня между ног.
— Стоп, мама, хватит! — Он хватает меня за рубашку горячими руками.
— Ш-ш-ш, Фред! — шиплю я на него, энергично тряся инструментом, чтобы компенсировать недостаток его активности.
— Миссис Суини, миссис Суини! — восклицает руководительница. — Мы больше не поем про «зеленые бутылки, висящие на стене». Вы можете остановиться.
Я оглядываюсь вокруг и вижу, что все как один смотрят на меня, включая Роберта Басса, который взирает на меня осторожно.
— Вы, кажется, чересчур увлеклись, Люси, — наклонившись, шепчет он мне в ухо.
— Просто я иногда забываюсь, — шепчу я в ответ, наслаждаясь ощущением его дыхания на своей шее. Я так близко, что могу чувствовать его запах. Я закрываю глаза и вдыхаю смесь свежего пота, кофе и зубной пасты. Я задаюсь вопросом, переживает ли он то же самое, и сетую, что забыла воспользоваться своим дезодорантом. Однако именно так мы обнаруживаем, совместима ли наша генетическая косметика.
— А как ходит овечка? — выкрикивает руководительница, вторгаясь в мои мечты.
— Бе-е-е… — слышу я собственный пронзительный крик.
Наступает тяжелая тишина.
— Это для детей, миссис Суини, — холодно произносит руководительница.
— Где вы были? — шепчу я Роберту Басу.
— Моя жена взяла творческий отпуск на пару месяцев, а я заканчиваю книгу, — шепчет он в ответ. — Я собирался позвонить вам, но решил, что это будет слишком… э-э… отвлекающим.
В руках у меня пакетик яблочного сока, и при этих словах я его так судорожно сжимаю, что сок выплескивается через соломинку прямо ему в глаз.
— Прямое попадание! — Он протирает глаза и пиджак цвета хаки, который так хорошо к ним подходит.
Том прав. Это внимание к деталям не является бессознательным. Делается ли это специально для меня или для женщин вообще — я не уверена. Я замечаю, что все опять смотрят на меня. На нас.
— Я всегда забываю об этой смеси удовольствия и страдания в вашем присутствии, — говорит он. — Агония и экстаз.
Я чувствую, что меня бросает в жар.
— Не могли бы вы продолжить вашу беседу после занятий? — сурово интересуется руководительница музыкально-игровой группы.
Я открываю сумку и начинаю на ощупь искать салфетки, однако Фред сыт мной по горло и извивается у меня между ног. Он подбирает крошки шоколадного бисквита, застывшие на полу церковного холла, и кладет их в рот. Его лицо и ладошки вымазаны шоколадом. Я держу его руки так, чтобы эти следы не могли распространяться дальше. Самодовольная Мать Девочек осуждающе наблюдает за всем этим безобразием.