Я колебался:
— Погоди-ка минутку, Коно. Может, тебе стоит подумать. Восемь тысяч долларов — это большая сумма, чтобы отдавать ее почти незнакомому человеку…
— Возьми их, приятель. — Снова эта улыбка. — Разумеется, к кошельку привязана веревочка.
— Так что же ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты потратил часть этой суммы, постаравшись оправдать меня. Да, я знаю, что шансы на это небольшие, зацепиться не за что. Но, может быть, с деньгами ты сумеешь найти доказательства, вытянуть из кого-нибудь показания. Ты ведь все равно уходишь отсюда.
При этих словах я дернул головой.
— Откуда ты узнал? — спросил я. — Я ведь только вчера днем сказал начальнику…
— Слухи быстро разносятся. — Коно улыбался. — Мне намекнули, что ты сваливаешь отсюда уже в эту субботу. Что тебе не хочется быть частью этой команды до конца дней своих. Так что я сказал себе, а почему бы мне не отдать ему восемь кусков в качестве этакого прощального подарка? Раз уж мы оба уходим.
Я взвесил конверт на руке.
— Большому Ахмеду, говоришь? Так он все еще работает в цирке?
— Наверняка. Ты найдешь их маршрут в "Биллборде". — Коно улыбался. — Сейчас они должны быть где-то в районе Луисвилля. Всегда едут на север, как только начинает теплеть. Я бы не прочь еще разок повидать старый балаган, но…
Улыбка угасла.
— И еще одна услуга, Боб.
— Только скажи.
— Проваливай отсюда.
— Но…
— Ты слышал? Проваливай. Я скоро ожидаю гостей и не хочу, чтобы ты путался под ногами.
Я закивал, закивал с благодарностью. Коно избавлял меня от последнего испытания: начальник тюрьмы, священник, невнятные слова прощания, шарканье по коридору.
— Прощай, Боб. Помни, я теперь завишу от тебя.
— Я сделаю все, что смогу. Прощай, Коно.
Большая рука пожала мою руку.
— Буду за тобой присматривать, — сказал он.
— Ладно.
— Я серьезно, Боб. Ты ведь не думаешь, что это конец, верно?
— Может быть, ты прав. Надеюсь, что ты прав.
Я не собирался вступать в дискуссию по поводу вероятности жизни после смерти с человеком в его положении. Лично я был твердо убежден, что, как только ток включат, Коно отключится навсегда. Но я не мог сказать об этом ему. Поэтому я просто пожал ему руку, положил в карман письмо, отпер камеру и вышел.
В конце коридора я обернулся и посмотрел назад: Коно стоял у решетки, его тело вырисовывалось в желтом свете ламп, но терялось в тенях, появившихся с рассветом. У него за спиной была еще одна тень — громадная черная тень, сливающаяся в призрачную фигуру.
Я узнал эту тень. Старуха Смерть.
Это было последнее, что я увидел: они вдвоем, дожидающиеся вместе, — Коно и Старуха Смерть.