После артиллерийской подготовки широким развернутым строем пошли в наступление танки. Наша саперная рота бежала следом за ними. Атаку хорошо поддерживала авиация. Первая траншея сравнялась с землей, песок почернел от огня, всюду лежали обгорелые немецкие трупы. Здесь же разбитые орудия и пулеметы.
Но в последующих траншеях мы вступили в бой с уцелевшими немцами. Всюду пулеметные вспышки, свист пуль. Мы ворвались в одну из траншей. Мелькали каски, лица. Немцы оборонялись отчаянно. Я расстрелял диск и торопливо заменил его на запасной. В траншее что-то горело, все было заполнено дымом. С одной стороны он прикрывал нас, а с другой, выскочив на открытое место, я почти в упор столкнулся с немцем. Он стрелял в другую сторону, но, заметив меня, развернул ствол автомата. Все решали секунды — кто кого опередит. Я нажал на спуск ППШ. Очередь хлестнула по брустверу, на уровне груди, и немец исчез.
Левее неслись трассы станкового пулемета. Упал один, второй сапер, кто-то залег. Но темп наступления не давал времени отлеживаться. Большинство саперов были вооружены автоматами. В сторону пулеметного гнезда открыли огонь сразу несколько человек, полетели гранаты. Пробегая мимо, я увидел разбитый пулемет МГ-42 и трупы двух немцев.
«Тридцатьчетверка», за которой мы бежали, вдруг остановилась и задымила. Уцелевшее орудие немцев, хорошо замаскированное, расстреляло его, подпустив метров на пятьдесят. Сапер из моего отделения крикнул, обращаясь ко мне:
— Товарищ сержант, немцы справа!
Возле орудия суетился расчет, а ствол выискивал новую цель. Длинными очередями мы заставили немцев залечь и подбежали к пушке. Четверо немцев, встав на колени, подняли руки. Пока я размышлял, кого отправить с ними в тыл, прибежали танкисты из подбитой «тридцатьчетверки» и расстреляли всех четверых. Танк, двигающийся за подбитым, с ходу раздавил орудие.
Война — жестокая вещь. Пройдя мелколесье, наша рота вышла на поле и увидела подбитые и горевшие станки. И наши, и немецкие. Возле некоторых лежали обугленные трупы. Видимо, «тридцатьчетверки» шли на скорости и вступили во встречный бой с немецкими танками.
Снаряды, выпущенные в упор, оставляли рваные дыры в бортах и башнях. В некоторых танках взорвался боезапас, сорванные башни лежали на земле. Наши танкисты хоронили погибших товарищей, ремонтировали подбитые машины. Прорыв немецкой обороны обошелся танкистам дорого. Я понял, почему с такой беспощадностью они обошлись с немецкими артиллеристами. Слишком поздно фрицы подняли руки.
Шли до позднего вечера, и весь день впереди гремел бой. Лишь поздним вечером наступила тишина. За первый день мы продвинулись в глубь немецкой обороны на тридцать километров.