— Что за беда? В вашем возрасте этому легко научиться. Потом, вы очень хорошенькая. Быстро плените какого-нибудь усатого идальго, и он осыплет вас варварскими драгоценностями...
— Почему варварскими?
— Потому что эти иберийцы привозят их полными корзинами из Америки. Огромные драгоценные камни, которые они оправляют в золотые оправы, тяжелые, как черт знает что... Да вы не слушаете меня! — воскликнул он внезапно.
Шарлотта и в самом деле перестала слушать рассуждения молодого человека, заглядевшись на маркизу де Монтеспан, — та шла медленно и важно, опираясь на руку какой-то дамы. Красота этой женщины завораживала, но кроме красоты природа одарила ее царственностью, которая сквозила в каждом ее движении. Внезапно маркиза остановилась возле молодых людей и с любопытством стала приглядываться к Шарлотте.
— Кто вы такая, мадемуазель? — осведомилась она. — Почему я вас никогда раньше не видела?
Голос у нее был мелодичный, богатый разнообразными модуляциями, но тон был очень властным.
— Потому что я впервые при дворе, мадам. Я была фрейлиной Ее королевского высочества герцогини Орлеанской и...
— Вы больше не ее фрейлина?
— Нет, мадам. Ее величество королева Испании выразила желание принять меня в свой королевский дом, и я уезжаю вместе с ее свитой.
— Как вас зовут? А! Месье де Сен-Форжа! Как я вас сразу не заметила!
— Меня зовут Шарлотта де Фонтенак, — ответила Шарлотта в то время, как Адемар низко склонился и снял шляпу перед маркизой, бормоча что он — ее преданный слуга.
Но маркиза уже потеряла к нему всякий интерес и смотрела только на Шарлотту. Судя по ее пристальному взгляду, девушка ее всерьез заинтересовала.
— Вы родились на берегах Луары? — задала маркиза следующий вопрос.
«Опять! — воскликнула про себя Шарлотта. — Тот же самый вопрос!»
— Нет, мадам, я родилась в Сен-Жермене.
— Ах, вот оно что!
Больше маркиза ничего не сказала и удалилась вместе со своей спутницей. Шарлотта услышала, как она произнесла:
— Удивительное сходство, вы не находите?
— Не так уж оно очевидно! И, судя по всему, характер у малышки потверже, чем у несчастной Луизы. А она обещает быть красавицей...
— Да, без сомнения. Но, я думаю, к лучшему, что она уезжает из Франции.
Обе дамы удалялись медленно, и Шарлотта слышала все, о чем они говорили, потому что понижать голос они не считали нужным.
— Хотелось бы мне знать, на кого я похожа, — задумчиво проговорила Шарлотта. — Уже второй раз мне говорят о каком-то сходстве!
— А кто сказал первым?
— Герцог Филипп.
— Он в хороших отношениях с маркизой. Я мог бы его спросить об этом, если бы только...— Если бы только что?