— Благодарю вас. Я совершен…
— Вы его хорошо рассмотрели? Не правда ли, очаровательный ребёнок? Садитесь. Ну, как вы поживаете?
— Очень вам благодарен. Живу ниче…
— Видели ли вы когда-нибудь такого большого мальчишку?
За мою бурную, богатую приключениями жизнь я видел десятки ребят гораздо больше Банкиного ребёнка, но мне неловко было заявить об этом.
— Нет! В жизни своей я не видел такого колоссального ребенка!
— Правда? Ну, как вы поживаете?
— Я сов…
— Не плачь, милый мальчик! Вот дядя… Он тебя возьмет блям-блям. Правда, Аркадий Тимофеевич? Вы его возьмете блям-блям?
— Без сомнения, — робко подтвердил я. — Если вы будете добры посвятить меня в цель и значение этого… этой забавы, то я с удовольствием…
— Блям-блям? Неужели вы не знаете? Это значит: покачать его в колясочке.
V
Петька захныкал и, вытянувшись на руках няньки, капризно поднял ручонки кверху.
— Смотри, смотри! — воскликнул поражённый и умилённый Банкин. — На потолок показывает!!!
Госпожа Банкина наклонилась к Петьке и спросила:
— Ну что, Петенька… Спросите его, Аркадий Тимофеевич: что он хочет на потолочке?
Я несмело приблизился к Петьке и, дёрнув его за ногу, спросил:
— Чего тебе там надо на потолке?
Ребёнок залился закатистым плачем.
— Он боится вас, — объяснил Банкин. — Ещё не привык. Петенька!.. Ну, покажи дяде, как птички летают?! Ну, покажи!
Представьте, он ручонками так делает… Ну, покажи же, Петенька, покажи!
Петьку окружили: мать, отец, нянька, кухарка, пришедшая из кухни, и сзади всех — я.
Они дёргали его, поднимали ему руки, хлопали ладонями, подмигивали и настойчиво повторяли:
— Ну, покажи же, Петенька… Дядя хочет посмотреть, как птички летают!
Полёт птиц, и даже в гораздо лучшем исполнении, был мне известен и раньше, но я считал долгом тоже монотонно тянуть вслед за кухаркой:
— Покажи, Петенька!.. Покажи…
Наконец, ребёнку так надоели, что он поднял ручонки и оттолкнул от себя голову няньки.
Снисходительные родители признали этот жест за весьма удачную имитацию птичьего полёта, и так как я не оспаривал их мнения, то мы приступили к новым экспериментам над задёрганным горемычным Банкиным отпрыском.
— Хотите, — спросил Банкин, — он скажет вам по-немецки?
— Я по-немецки плохо понимаю, — попробовал сказать я, но госпожа Банкина возразила:
— Это ничего. Он всё-таки скажет. Дайте только, в руки ему какую-нибудь вещь… Ну, пенсне, что ли. Он вас поблагодарит по-немецки.
Со вздохом я вручил Петьке своё пенсне, а он сейчас же засунул его в рот и стал сосать, словно надеясь высосать тот ответ, который от него требовали…
— Ну, Петенька… Ну, что нужно дяде по-немецки сказать?