На лебедевском столе включилась кнопка громкой связи.
– Слушаю тебя, Анастасия.
– Андрей Ильич, вы просили напомнить о встрече в Думе. Водитель ждет внизу. И вы не завтракали, – в заботливом голосе прозвучали укоризненные нотки, – а уже время обеда. Может быть, принести что-нибудь?
– Настя, запомни мои слова, повторять не буду. Здесь я приказываю, но не прошу – это во-первых. Во-вторых, я достаточно взрослый, чтобы меня опекать, понятно?
– Да, Андрей Ильич, извините, – виновато пискнул голосок и отключился.
– Хамоват, но почему-то любим, – вздохнул Евгений. – Раскроешь секрет своего обаяния, дорогой Андрей Ильич?
– Как-нибудь, – буркнул тот. – А теперь выметайся из моего кабинета, тебя твой заждался.
– Андрюха, постарайся найти с этим чванливым сопляком общий язык, заручись его поддержкой, – не обиделся на сухой тон Егорин. – Не ерепенься, если он будет чересчур нос задирать, засунь пока свою гордыню куда подальше.
– Может, тогда оторвешь задницу от стула да поедешь на встречу вместо меня?
– Шутишь? Я этих политиков на дух не выношу!
– Тогда заткнись и не лезь со своими советами.
Евгений вдруг хлопнул себя по лбу:
– Черт, совсем вылетело из башки! Мне же Львович звонил.
Это было бесстыдное вранье. В тот самый день, когда на егоринском подбородке пробился первый волосок, Природа, от умиления хватив лишку, выдала юнцу сверх меры уникальную память и безудержное стремление к шашням. Но если со вторым случались порой осечки, то первое не подводило Женьку ни разу. Редкая способность сохранять в сознании любую информацию наводила на мысли о неводе с мелкими ячейками, захватывающем на своем пути что ни попадя. Номера телефонов, даты, имена, события, чужие привычки, дни рождения, адреса – все, что случайно влетало в Женькино ухо или попадало на глаз, оседало в его голове надолго, нередко навсегда. Звонок Моисеева, бывшего главбуха, с которым связывало партнеров немало, забытым остаться не мог. Кроме того, родной дед новой Женькиной пассии постоянно общался с любимой внучкой, а значит, наверняка пересекался и с ее будущим мужем. Егорин признался на днях, что уже назначен день свадьбы, зазывал отметить это событие в узком семейном кругу. Лебедев обещал быть, заведомо зная, что не явится на это позорное сборище ни за какие коврижки. В последние полгода их отношения дали трещину, которая росла на глазах. Не последнюю роль здесь сыграла внезапная Женькина страсть к внучке Семена Львовича. Помимо того, в старом друге стали проявляться черты, прежде совсем незаметные. Самонадеянность, плохо скрываемое чувство собственного превосходства, хитроумие, жалкая тяга к лидерству – ничего подобного раньше не наблюдалось. То ли Женька слегка зарвался, то ли моисеевская внучка отшибла мозги без памяти влюбленному идиоту, но вести с Егориным общий бизнес становилось не просто.