— Желаю вам полного успеха, товарищи, — говорил на прощание командарм. — Надеюсь, не подведете старшего лейтенанта, техника-строителя из Орска! Если честь победы под Седаном принадлежала, как говорят, германскому школьному учителю, то честь нашей победы под Берлином будет принадлежать строителям.
И солдаты после его отъезда заговорили только о нем, позабыв на время про Витковского, выдержке которого завидовали все. «Храбрость редко бывает универсальной», — вспомнил Алексей слова Глаголина, стараясь лучше понять их смысл. Чего скрывать, он был доволен, что генерал-лейтенант не прошел мимо батареи, даже поинтересовался, кто ее командир — запасник или кадровик. Возможно, его вопрос был отзвуком какого-то разговора на эту тему на заседании Военного совета? Кстати, почему Витковский ходит мрачный? Попало, может быть, ему? Но за что? Плохо, когда высокое начальство не в духе перед боем.
Время близилось к обеду. В сторону передовой потянулись дымящиеся кухни. А о противотанковом дивизионе, остановленном на полпути, словно и забыли. Всегда вот так: застрянешь где-нибудь между ближним тылом и передним краем — и довольствуйся своим энзэ. Майор Синев распорядился выдать бойцам мясные консервы, сухари, приготовить чай. Расстелив плащ-палатки под деревьями, артиллеристы принялись за еду.
В полусотне метров от них стояли машины Витковского: трехосный автобус отечественного производства, трофейный «штейер» и новый «виллис». (Он обычно выезжал в войска с целой оперативной группой: если не хватало штатных офицеров, брал с собой кого-нибудь из резерва штаба армии.) Наблюдательный пункт командарма находился на северо-западе, за лесом, в четырех километрах отсюда: НП командира дивизии располагался сразу же за железной дорогой Харьков — Лозовая, а здесь, на обратном склоне высоты 206 и 9, временно обосновался генерал-майор Витковский, готовый в любую минуту появиться в землянке п о д ш е ф н о г о комдива. Да он бы уже был там, если бы не отложили наступление до завтра. Наверное, потому и хмурится, что сам оказался в непредвиденном резерве.
Но вскоре Витковского развеселил младший лейтенант Соломкин, переводчик, которого прислал начальник разведотдела штарма[2]. Соломкин привез с собой немецкий журнал с портретом и биографией Витковского.
Алексей бросил есть, услышав громкий смех офицеров, собравшихся у «виллиса».
Витковский стоял в центре круга, рядом с ним щупленький Соломкин в забрызганной шинели не по росту и с «парабеллумом» на отвисшем ремне без портупеи. В другое бы время генерал строго взыскал бы с младшего лейтенанта за такую выправку, но сейчас он будто и не обращал внимания на жалкий вид этого юнца в погонах.