Щит на вратах (Посняков) - страница 69


О, что со мною сталось, Боже истинный?
О, что со мною сталось? Пустота в душе,
Ушла вся сладость мыслей благодетельных,
И сердце, омертвевшее в беспамятстве,
Готово стать приютом князя мерзости…

Голая красавица декламировала тихим, вкрадчивым голосом, все ближе придвигаясь к сидевшему на циновке гостю. Последнюю строфу прошептала в ухо, обнимая, и добавила:

— Возьми меня, князь!

Хельги чувствовал вожделенный жар смуглого молодого тела, видел, как в тусклом свете светильника сверкали глаза девы, как напряглась, затвердела грудь, а изо рта вырвался слабый стон:

— Возьми же…

Князь давно уже не видел столь изысканного искусства любви, коим обладала юная ромейская куртизанка. Девушка изгибалась, как кошка, вилась змеею, раскрывалась бутоном лотоса, стонала, шептала, царапала… Все это продолжалось долго, пока наконец Хельги не развалился расслабленно на циновке. Красавица приникла к нему и тут же вскочила. Открыла сундучок, подмигнула.

— Ты хотел увидеть танец со змеями? Смотри же…

Из открытого сундучка, злобно шипя, вылезла огромная гадина, раздув капюшон, злобно взглянула на князя, скручивая тугие кольца. Вовсе не похоже было, что змея лишена ядовитого жала. Где же танцовщица? Нет ее. Выскользнула из шатра!

Князь оглянулся… Злобно шипя, кобра раскрыла пасть и прыгнула… Уклоняясь, Хельги схватил валявшуюся рядом флейту — тяжелую, из черного дерева, — ударил ядовитую тварь в голову. Гадина зашипела, видно, задумала повторить атаку, но князь не дал ей этого сделать, схватил светильник, ткнул пламенем в змеиную морду, точно горящей головней в воду, только что дым не пошел. Раскручивая кольца, обожженная тварь полезла из шатра наружу. Огонь не тот враг, которому можно мстить. А вот этот — совсем другое дело.

Князь осторожно выглянул из шатра и увидел, как падает в траву стройное обнаженное тело.

Ужаленная разъяренной коброй танцовщица умерла сразу, даже не успев подумать ни о чужих кровавых богах, ни о любимой красавице Гездемоне.

Хельги едва успел отрубить змее голову лежащим рядом с шатром кинжалом, который давно уже заприметил. Холодная кровь брызнула на траву, извиваясь, билось в предсмертных судорогах мерзкое скользкое тело.


Глава 6

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС МАТИАСА

Наши дни. Норвегия

Проверка событий обнаружила, что люди делали нужное дело: борьба велась вовсе не из-за схоластических тонкостей…

Лев Троцкий. «Сталин»

Игорь остановил машину недалеко от бара. Выждал — нет, что-то никто не выходил. Посигналил… Без толку. Что ж, придется идти, хоть и не хочется — дождь, а у самого тротуара, как назло, висит запрещающий остановку знак. Ну, блин, Йорг… Захлопнув дверцу старого зеленовато-серебристого «гольфа», Акимцев поднял воротник куртки, быстро пересек небольшую площадь и, вынырнув из плотной стены ливня, ворвался в бар. Именно ворвался, поскользнувшись на вымокшем от дождя тротуаре. Бар был не очень большой, но и не слишком маленький — средний. Стойка с набором напитков, по стенам — плакаты с портретами рок-звезд, отдельно — гитара, красно-белый «Ибанез» Ингви Мальмстина с дарственной надписью — предмет законной гордости хозяина заведения. А вот и Йорг — сидит на высоком табурете у стойки, потягивает пиво, всей тушей повернувшись к небольшой сцене — там играла какая-то подростковая группа: две гитары, ударник. Соло-гитарист с длинным темным хайром, словно Джимми Пейдж в лучшие времена. Басист, совсем еще мальчик, — где-то Игорь его уже видел… нет, сейчас не вспомнить. За ударными, такое впечатление, девушка. Ну да, точно девушка!