— Я не сказал, что поверил,— жестко возразил Грегори.— Я лишь хочу услышать вашу версию. Ведь согласитесь, дыма без огня не бывает.
Патриция закрыла лицо руками и с минуту молчала, потом достала из сумочки сигареты, чиркнула зажигалкой и затянулась. Ее руки еле заметно дрожали.
Адамc терпеливо ждал, когда она заговорит, и наконец это случилось.
— Ужасно неприятная история, — сдавленным голосом начала она.— Был у меня один приятель, Эдвард. Мы просто дружили, ходили кое-куда вместе, но я никогда не давала ему повода считать, что нас связывает нечто большее, чем просто дружба. В какой-то момент я почувствовала, что ему нужно от меня совсем иное, и честно предложила расстаться для блага обоих, но он не отстал от меня. Буквально преследовал, устроил пару публичных скандалов, пытался проникнуть в мой дом, однажды даже ударил меня. Мне пришлось обратиться в полицию. Ему сделали предупреждение, но не более того. Его родители, кстати весьма высокопоставленные люди, сделали все возможное, чтобы отмазать своего сыночка. Больше он меня не доставал, но, чтобы как-то отомстить, стал болтать направо и налево, что я лесбиянка и вообще ненормальная. А люди верят, верят всему, вы же наверняка сами знаете!..
— Да уж, знаю,— глухо произнес Грегори, следя глазами, как девушка выбрасывает в окно недокуренную сигарету и ее красный огонек исчезает в ночной темноте. — Тот еще подонок вам попался!
— Я не думала, что вы поймете меня и посочувствуете...
— Почему?— негодующе перебил ее Грегори. — Потому что я тоже мужчина? Все-таки вы слишком превратного мнения обо мне. Я могу отличить черное от белого, могу различать и оттенки, я справедливый человек, чего бы вы там себе не нафантазировали!
— После того случая,— продолжала Патриция, которой вдруг невыносимо захотелось быть до конца откровенной,— я действительно какое-то время вообще мужчин видеть не могла. Но потом это прошло. Сейчас у меня много друзей-мужчин, некоторые из них работают со мной. В общем, все нормально.
— Я рад за вас,— по-доброму сказал Грегори и добавил уже с легкой усмешкой: — И, если честно, я вполне убедился в том, что вы не мужененавистница и не лесбиянка.
— О чем это вы?!
— Ну как же! — Грегори нежно провел тыльной стороной своей руки по щеке девушки, потом словно обрисовал ее подбородок; линию шеи и плеч. — Разве ты забыла, что я не понаслышке знаю, как ты словно оживаешь в руках мужчины, как эта белая кожа начинает светиться внутренним светом от возбуждения, какими мягкими и податливыми становятся эти губы...
Патриция затрепетала. Его голос становился все более глубоким и проникновенным. Темно-серые глаза в темноте казались совсем черными, словно речная вода в ночи. Продолжая держать ее за плечи, Грегори приблизил к ней свое лицо. В темноте его черты казались несколько размытыми, но теплое дыхание подсказывало, что губы мужчины находятся в каком-то дюйме от ее собственных губ.