Однако оказалось, что радоваться рано. Энцо вновь помрачнел, как только они зашли на выставку картин шестнадцатого века, устроенную в галерее небольшого палаццо возле Дуомо. Опередив ее на несколько шагов, он стоял как вкопанный перед портретом в позолоченной раме, пока она разглядывала миниатюрный пейзаж. Присоединившись к нему, Лаура застыла от изумления и, как зачарованная, уставилась на изображение священнослужителя, облаченного в красную кардинальскую мантию.
Его лицо было таким же, как лицо на портрете, который она копировала в Институте искусств. Впрочем, не совсем таким же. Казалось, тот же самый человек был изображен лет этак через двадцать: ее мужественный, но несколько суетный дворянин отказался от всех земных благ и посвятил себя служению церкви. Он уже не выглядел таким симпатичным: годы, отданные Богу, не пошли ему на пользу.
Как бы там ни было, но человек, который смотрел на нее с полотна сейчас, и ее придворный эпохи Ренессанса вполне могли сойти за близнецов. «А вдруг это один и тот же человек?» — терялась она в догадках. Тот, ранний портрет вызывал у нее невольное восхищение, этот — страх и беспокойство.
«Не дай Бог, начнется очередное головокружение, да еще при Энцо», — испуганно подумала она, впиваясь ногтями в ладони, чтобы сохранить самообладание. К счастью, все обошлось! Она взмолилась, чтобы предчувствие беды, разраставшееся в ней, оказалось только плодом ее воображения.
— Кто он был? — потрясенно спросила она и, решив довериться сопроводительной табличке, прикрепленной на стене рядом с портретом, прищурившись, попыталась разобрать текст, напечатанный по-итальянски мелкими буквами.
— Кардинал Джулио Учелли, — ответил Энцо, не глядя на табличку.
Она остановилась, пытаясь прочитать музейное название портрета.
— Сдается мне, ты о нем уже слышал. На святого он совсем не похож. Он был злодеем?
Вопрос, казалось, позволил Энцо немного расслабиться, хотя он по-прежнему хмурился.
— Нет, злодеем он не был, насколько я знаю, — ответил он. — Но вид его позволяет сделать такое предположение. Семейства Учелли и Росси были связаны отдаленными кровными узами. Учелли построили виллу Волья в начале пятнадцатого столетия, а чуть позже, в том же столетии, продали, когда прекратилась мужская линия рода. Возможно, в память о давнем родстве мой прадед купил это поместье в конце девятнадцатого века, чтобы использовать в качестве загородной резиденции.
При этих словах у Лауры мурашки побежали по коже.
— Ты не знаешь, был ли у него брат? — спросила она.
Вопрос оказался для него неожиданным — Энцо бросил на нее удивленный взгляд.