— Вам понадобится точная идентификация. — Кейн внезапно отвернулся от окна, и в его глазах блеснул последний огонек надежды.
Детектив покачал головой:
— Ее отпечатки есть в картотеке, и мы располагаем описанием зубов. Я проверил то и другое. Это Дайна, Кейн. Сомнений быть не может.
— Я хочу ее видеть.
— Нет, — сказал Ричардсон. — Не стоит этого делать.
— Но…
— Причина смерти установлена? — вмешался Бишоп, как показалось Фейт, намеренно.
— Во время предварительного обследования — нет. Никаких огнестрельных и ножевых ран или сильных ударов по голове. Медэксперт полагает, что она могла истечь кровью, частично из-за внутренних повреждений. Или же она задохнулась, если ее живой поместили в герметически закупоренное помещение. — Ричардсон сделал паузу и откашлялся. — На теле имеются сильные ушибы, возможно, вызванные падением, но скорее всего причиненные намеренно. Несколько сломанных костей, в том числе ребер, одно из которых, по-видимому, проткнуло легкое. Оба запястья глубоко изрезаны проволокой, которой ее связывали.
— Она была изнасилована? — хриплым голосом спросил Кейн.
— Это мы узнаем после вскрытия.
Кейн снова повернулся к окну.
Фейт заметила, как Бишоп бросил на Ричардсона быстрый вопросительный взгляд, и детектив почти незаметно кивнул. Она ощутила приступ тошноты. догадавшись, что Ричардсон не сомневается в изнасиловании, но не хочет говорить об этом Кейну.
— Что-нибудь в том месте, где ее нашли, может нам помочь найти ублюдков, которые это сделали? — впервые заговорил Тим Дэниэлс.
— Очень мало, хотя с ее одежды сняли несколько волокон. Через день-два лаборатория сообщит нам результаты, если будет что сообщать. Наши люди опрашивают жителей района на случай, если кто-то видел или слышал что-нибудь подозрительное в последние несколько дней, но я на это не рассчитываю. Место достаточно пустынное, и тот, кто мог там оказаться, занимался бы только своими делами.
— А как насчет укусов собаки? — спокойно осведомилась Фейт.
Ричардсон нахмурился:
— Откуда вы знаете, что ее укусила собака?
— Ей это приснилось, — объяснил Кейн.
Фейт вздрогнула, уловив нотку горечи в его голосе, но не могла порицать Кейна за враждебность. От ее «снов» оказалось мало толку — прошлой ночью и даже этим утром она верила, что Дайна еще жива, фейт понимала, как ее вера ободряла Кейна, убеждая его, что они смогут найти Дайну, если не невредимой, то хотя бы живой.
— Что еще вам снилось? — спросил Ричардсон без ожидаемого Фейт скептицизма.
— Расскажите ему, — велел Бишоп.
Фейт повиновалась, описав все детали своих видений, какие только могла припомнить, включая нападение собаки. Но она не стала упоминать о голосе, звучавшем в голове, считая, что он мог быть результатом деятельности ее подсознания.