«Вот и все, — подумал он, опускаясь рядом с Катериной. — Отсюда нам не уйти». Василий отлично понимал, что без видений Катерины или «путеводной нити Ариадны» ни за что не найдет дорогу через подземный лабиринт над городом. Да и куда этот лабиринт может привести его — в руки к тем же немцам?
Хлебнув воды из фляги, он пожалел, что это не спирт. А потом осторожно придвинулся к краю крыши. На площади все еще стреляли, и Василий хотел посмотреть, как там дела у Григория Арсеньевича и Кима. Василию казалось, что с того момента, как они расстались, прошло несколько часов, хотя на самом деле все действо заняло четверть часа, а то и того меньше.
Да, он все сделал правильно, и немцы, если и восстановят прибор Троицкого, то не скоро. К тому времени командование на большой земле уж наверняка сообразит, что тут произошло. Жаль только, профессор ушел, гад. Хотя что теперь, с пулей в руке Василий мог сделать? Да ничего. Или снова пробраться к фашистам и попытаться застрелить негодяя? Сомнительно, что это удастся. Теперь-то профессора наверняка станут хорошо охранять, тем более, что с немцами он сотрудничал добровольно. Ведь он не был связан, избит, и над плечом у него не стоял надсмотрщик. Арсений Григорьевич был совершенно прав — ученому было совершенно все равно, на кого работать, лишь бы ему было предоставлено необходимое оборудование и никто не мешал. А в этом немцы могли дать нашим сто очков вперед…
Выстрелы с площади прервали размышления Василия. Одна из палаток горела, две другие бесформенными кучами лежали на мостовой, но одна колыхалась — слуга Ктулху, бывшая комиссар Кошкина, все еще не выбралась из-под брезента. И еще на площади лежали тела — много тел, но отсюда было тяжело рассмотреть погибших. Огонь фашистов был сосредоточен на куче ящиков за открытым тентом. Василий прикинул, что, пожалуй, сможет по крышам подойти поближе к тому месту, откуда его товарищи вели огонь по немцам.
Превозмогая боль, которая пронзала все тело от плеча при каждом шаге, Василий перебрался на соседнюю крышу, оттуда по узкому мостику перелез на крышу третьего дома. Дальше дороги не было. Эх, была бы сейчас у него граната, он бы мигом расчистил дорогу к ближайшему подъемнику. А так, прицелившись, он попытался попасть в ближайшего фрица, но расстояние оказалось слишком велико. Василий чуть не взвыл от обиды. Эх, если бы не плечо, он бы слез и помог им, а так… Если он спустится вниз, то его самого понадобится спасать.
Тем не менее что-то нужно было предпринять…
Пока Василий ломал голову, строя различные планы, помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. От вопля, разнесшегося над площадью, можно было оглохнуть. Все выстрелы разом прекратились, и взоры всех людей, находившихся на площади, обратились в сторону источника крика. Вопил эсэсовец. Тварь, которая некогда была Рахиль Ароновной, заживо пожирала одного из немцев. А потом, отшвырнув окровавленное, полувыпотрошенное тело, чудовище направилось в сторону таинственного кольца-резонатора.