Филипп Гейдж сейчас больше походил на коротышку, из которого выкачали воздух.
Рудольф первым обрел дар речи.
– Кузина Пэнси! – воскликнул он. – Не верю своим глазам!
– Не знаю, что все это значит, – возмущенно сказала Пэнси, – но прикажите этим свирепым солдатам опустить мушкеты. Боюсь, они меня застрелят.
– Что… что вы здесь делаете? – пролепетал Филипп Гейдж. – Вы видели человека, которого мы ищем?
– Какого человека? – широко раскрыла глаза Пэнси.
– Разбойника по прозвищу Белоснежное Горло! – воскликнул сэр Филипп. – У меня есть достоверные сведения, что этот дом служил ему убежищем.
Пэнси рассмеялась:
– Но, сэр Филипп, надеюсь, вы не верите в подобную чепуху? Не сомневайтесь, все это выдумки. С самого детства я слышу о чудовищах, скрывающихся в лесах или прячущихся в подземелье Стейверли, и ни разу не видела ни тени разбойника, ни его привидения.
Филипп Гейдж нахмурился и повернулся к Рудольфу. Тот медленно пересек комнату и остановился на коврике перед камином. Он окинул внимательным взглядом Пэнси, сидящую у письменного стола, на котором лежало длинное гусиное перо с еще не высохшими чернилами, затем скользнул глазами по столам и стульям, расставленным у стен. Рудольф заметил, что на них нет пыли, решила Пэнси. Он опять посмотрел на девушку.
– Вы не объяснили, дорогая кузина, – произнес он сладким голосом, – что, собственно, вы здесь делаете.
– Это очевидно, – ответила Пэнси. – Сижу у камина и читаю книгу.
– Почему?
Пэнси вздохнула:
– Разве вам неясно? Я тоскую по своему дому, тому дому, где прошло мое детство, где умер отец. Сейчас никому уже нет дела до Стейверли, и при удобном случае я приезжаю сюда. Это дает мне такое ощущение покоя и счастья, что даже не выразить словами.
Рудольф ничего не ответил, ей показалось, что лицо его немного смягчилось, хотя глаза сохранили настороженность и подозрительность. Вдруг в соседнем зале послышался шум, и на пороге показался сержант.
– Мы схватили на кухне человека, сэр, – обратился он к Гейджу.
Тот, вздрогнув, быстро приказал:
– Приведите немедленно сюда!
Пэнси почувствовала, что у нее потемнело в глазах, и тут в комнату в сопровождении солдат вошел Гарри. Она чуть не вскрикнула от облегчения и с улыбкой сказала Гейджу:
– Уверяю вас, сэр, это не разбойник, а мой конюх, человек почтенный и рассудительный. Он состоял на службе у отца более двадцати пяти лет, а сейчас служит тетушке, вдовствующей графине Дарлингтон, и мне. Он сопровождал меня из Лондона. Уверяю вас, его трудно заподозрить в преступлении, если не считать преступлением то, что он балует лошадей.