Детям не положено рано взрослеть. До определенного возраста они должны играть и наслаждаться жизнью, не заботясь о проблемах. Это вовсе не значит, что малышам не надо задумываться, откуда берутся игрушки, одежда и еда, — очень даже надо. Но знания — одно, а применение навыков добычи в полевых условиях — совсем другое. Как показывает практика, при аномально быстром взрослении у детей остро проявляются отклонения в развитии личности, и охота с собирательством часто заменяются грабежом с мародерством. Ведь так проще добывать.
До поры до времени дети должны играть в игрушки и жить понарошку. Баста!
Вакса не лишился торчащих ушей лишь потому, что у Евы и впрямь были какие-то меновые дела с Наколкой.
— Присядь. — Король волчат барски повел рукой в сторону топчана. — Расскажи, что за люди с тобой? Куда направляетесь?
— Мой путь пересекся с твоим случайно, — ответила Ева, не садясь. — Этих людей я веду из Города на Безымянку. Они мои друзья.
Наколка улыбнулся одними глазами. Татуированная змея растянула на его висках чешуйчатые бока.
— Эрипио их знает?
— Да.
Они еще несколько секунд играли в гляделки. Ни один мускул не дрогнул на лице Евы: она не лгала — Эрипио нас знал.
— Отдохнете у меня, — решил, наконец, Наколка. — Вам дадут воду и еду. Поговорим.
— Мы торопимся, — быстро сказала Ева. — Вечером на Советской...
— Сядь, — жестко оборвал ее Наколка.
Ева сделала два шага к топчану и села, продолжая демонстративно держать один из пистолетов в руке. Мы с Ваксой двинулись было к ней, но шпана моментально перегородила дорогу и ощетинилась стволами.
— Пусть пройдут, — распорядился Наколка. — Тишка, Птица, жратву тащите.
Пацанята расступились, давая нам проход. Щербатый и девочка с надвинутым на глаз визором шмыгнули к костру. Один из шкетов метнулся к куче ломаной мебели, выудил оттуда колченогие стулья и поставил перед нами.
А дисциплина-то здесь четкая — и не скажешь, что вокруг детишки.
— Как зовут? — спросил Наколка, когда мы с Ваксой уселись на неудобные стулья.
Я глянул на Еву, она коротко пожала плечами: мол, хочешь — будь честен, хочешь — ври.
— Орис, — ответил я, решив, что кличка вряд ли могла засветиться так глубоко на Безымянке. — А это Егор Вакса.
— Орис, — медленно повторил Наколка, будто пробуя слово на вкус. Тронул пальцем подбородок, намекая на мою припухшую челюсть. — Погано выглядишь, Орис.
— Споткнулся.
— Да ну? А по слухам, горожане смуту затеяли. От наемников, что ль, бежал, когда споткнулся?
— Не без того.
— Орис, — снова просмаковал Наколка. — Латынь?