Нет, я не могла больше стоять у окна и смотреть на реку, продолжавшую все так же равнодушно и неторопливо нести куда-то свои воды, словно жизнь моего сына вовсе и не была в опасности. Я быстро оделась, заколола волосы наверх, точно готовясь к чему-то, но выхода не было, и я металась по нашей спасительной темнице, словно одна из львиц Тауэра. Ничего, утешала я себя, мы подготовим заговор; в конце концов, у нас еще остались друзья, да и сама я надежды не утратила. Я знала, что мой сын Томас Грей ведет весьма активную подготовку мятежа, тайно встречаясь с теми, кого можно убедить подняться ради нас на борьбу с Ричардом Глостером. Мне было известно, что в стране, и особенно в Лондоне, уже немало людей, которые начинают сомневаться в том, правильно ли герцог Ричард понимает свои обязанности лорда-протектора. Маргарита Стэнли, например, явно была на нашей стороне, как и ее муж, лорд Томас, предупреждавший бедного Гастингса об угрозе. Моя золовка, герцогиня Маргарита Йоркская, находясь в Бургундии, также, безусловно, предприняла бы какие-то действия в нашу пользу. Да и Францию, пожалуй, заинтересовала бы создавшаяся ситуация, хоть и весьма опасная для меня лично, поскольку она грозила Ричарду весьма существенными неприятностями. К тому же меня грела мысль, что где-то во Фландрии, в Турне, есть один скромный дом, и его хозяева, которым, разумеется, хорошо заплатили, с радостью приняли в свою семью одного маленького мальчика, и он там абсолютно защищен и уже научился мгновенно растворяться в уличной толпе. Герцог Глостер, возможно, сейчас чувствует себя победителем, но многие в стране вскоре возненавидят его, как некогда возненавидели и нас, Риверсов, однако еще больше людей станут теперь вспоминать обо мне с любовью, зная, что мне грозит опасность. Однако — и это самое главное — подавляющее большинство англичан наверняка захотят видеть на троне сына Эдуарда IV, а не его брата Ричарда.
Услышав чьи-то торопливые шаги, я резко обернулась, чтобы встретить новую угрозу лицом к лицу, но это оказалась моя дочь Сесилия. Она с топотом промчалась через всю крипту, рывком распахнула дверь в мою комнату, и я увидела, что ее личико прямо-таки побелело от страха.
— Там что-то ужасное у наших дверей! — выпалила она. — Очень-очень страшное!
— Что же там такое может быть? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя сразу же, разумеется, заподозрила, что явился палач.
— Оно ростом примерно с человека, но похоже… на Смерть.
Набросив на голову шаль, я подошла к двери и отодвинула решетку. Казалось, меня и впрямь ждала сама Смерть в черном длиннополом кафтане из грубого сукна, в высокой шляпе и в жуткой белой длинноносой маске, скрывавшей почти все лицо. Разумеется, это оказался просто врач, надевший маску с длинным носом, набитым лекарственными травами, как это обычно делают все врачи, желая защитить себя от опасной заразы. Он стоял ко мне лицом, и я видела, как в щелях маски поблескивают его глаза: он смотрел прямо на меня. Я ощутила, что меня охватывает дрожь.