Т'мор глубоко втянул носом воздух. Странно. Вроде бы на такой высоте должна ощущаться нехватка кислорода, но нет. Словно и не находятся они с Арролдом на невообразимой высоте. Дышится здесь на удивление легко. Парень хмыкнул, отложив в памяти еще один вопрос, ответ на который ему хотелось бы найти, и оперся на гранит плиты, опоясавшей площадку и выполняющей здесь роль бортика. Оперся и тут же отдернул руки. Даже сквозь толстую кожу перчаток в пальцы ударили морозные иглы. Т'мор поежился. Хорошо еще, что день сегодня безоблачный, иначе вместо шикарного вида на город, гостям Башен пришлось бы любоваться лишь бескрайним морем мокрых холодных облаков, тут и там пронзаемым рифами горных вершин. Или застрять в этом самом «море», и искать вход в Башни наощупь. Бр-р. Впрочем, холода здесь и без них достаточно. Внезапно ворвавшийся на площадку, особенно сильный порыв ледяного ветра, чуть не содрал с плеч гостей плащи и, выбив слезы из глаз, заставил Т'мора и Арролда, забыв о своих недомоганиях и захватывающих видах, рвануть к дверям, ведущим в защищенный от непогоды, теплый холл цитадели.
Стоило им оказаться внутри, как оба гостя были окружены добрым десятком хоргов-стражников в одинаковых темных мантиях, жестких от обилия серебряного шитья. Невозмутимые бледные лица, одинаковые прически, посохи в руках… хорги статуями замерли вокруг Т'мора и Арролда, не издав при этом ни звука.
В сомнении, парень взглянул на своего спутника, и, уловив от того легкую волну удивления, тяжело вздохнул. Надежда на то, что подобный прием гостей в обычае у обитателей Башен, растаяла как дым. Вляпались. Опять.
Между тем, пока Т'мор приходил к этому выводу, на сцене появилось еще одно действующее лицо. По ступеням широкой лестницы, занявшей добрую половину огромного холла, спустился еще один хорг. Вообще, определить на взгляд возраст белогривых достаточно тяжело, кожа их не склонна обзаводиться морщинами, или покрываться пигментными пятнами, а со старческими болезнями вполне успешно справляются зелья магов. Но в случае с данным экземпляром, можно было с уверенностью утверждать, этот конкретный хорг просто чудовищно стар. Ломаные движения, высохшая, словно пергаментная, кожа туго обтянувшая череп, огромные залысины в обрамлении не привычно белоснежных, а словно присыпанных серой дорожной пылью волос, и огромные темные глаза, кажущиеся провалами в небытие. Мертвые глаза… Кажется, этот уникум спокойно мог бы назвать архивариуса Дома и-Нилл малышом, не погрешив при этом против истины. Старый живчик-рисс на фоне хорга, показался бы самым настоящим дитем.