Умри за меня (Плам) - страница 16

— Джорджия, ты всё время жалуешься, что я некогда не провожу с тобой время.

Так вот я тебя приглашаю!

— Ага, это примерно тоже самое, как, если бы я позвала тебя на ралли монстров-грузовиков. Спроси меня еще раз, если планируешь сделать что-нибудь действительно интересное.

Чтобы показать свою доброжелательность, она дружески пожала мою руку прежде, чем закрыть дверь своей спальни перед моим лицом. Туше.

Я в одиночестве отправилась на другой конец города, подальше от дома, в окрестности Ле Марэ. Петляя сквозь крошечные средневековые улицы, я, наконец, пришла к месту моего назначения: дворец, который был построен как музей Пикассо.

Помимо вселенной, которую мне предлагали книги, тихое пространство музея было моим любим местом, куда можно было пойти. Моя мама говорила, что в глубине души я эскапист… что я предпочитаю воображаемые миры реальным. Это правда, я всегда была способна выдернуть себя из этого мира и погрузить в другой. Я почувствовала, что готова для успокаивающего сеанса арт-гипноза.

Пока я шла сквозь гигантские, стерильно белые, двери музея Пикассо, я чувствовала, как мой пульс замедляется. Я позволила теплу и покою этого места укрыть меня, как мягкому одеялу. И, как вошло у меня в привычку, я шла до тех пор, пока не увидела первую картину, которая привлекла моё внимание. Я села напротив неё.

Позволила цветам пропитать кожу. Замысловатая композиция витой формы напомнили мне то, что творилось у меня внутри и моё дыхание замедлилось, когда я начала осматриваться. Другие картины в комнате, охранник, стоявший у двери, запах свежей краски в воздухе, вокруг меня, даже прохожие туристы растворились в сером фоне, который окружал этот квадрат цвета и света.

Не знаю, как долго я сидела прежде, чем вышла из транса и услышала низкие голоса позади себя.

— Иди сюда. Только взгляни на цвета.

Долгая пауза.

— Какие цвета?

— Вот именно. Как я тебе и говорил. Он переходит от яркой, дерзкой палитры, как в Авиньонских девицах, например, к серо-коричневой монотонной картинке-загадке всего за четыре года! Вот выпендрёжник! Пабло всегда должен быть лучшем во всём к чему приложил руку и как я сказал однажды Гаспару, это меня раздражает…

Я повернулась, любопытно посмотреть на происхождение этого фонтана знаний и замерла. Всего в пятнадцати футах от меня стоял кудрявый друг Винсента.

Теперь, увидев его прямо перед собой, я поняла, насколько привлекательным он был. В нём было что-то суровое — непричесанные, неряшливые волосы, щетина и большие грубые руки, которыми он жестикулировал, говоря о живописи. По состоянию его одежды, которая была перепачкана краской, я предположила, что он художник.