— Разве ты не рад?
— И ты даже не попыталась его отговорить?!
— А зачем? Если наша с тобой семейная жизнь все равно летит в тартарары? — Шери поставила бокал на столик и устало опустилась на диван. — Я так больше не могу, Дэн. Я устала жить иллюзией того, что у нас еще все впереди. Ничего у нас нет впереди, и ты не хуже меня это понимаешь. Мы давно уже не супруги. Мы партнеры по браку. У нас не осталось ничего, кроме этих чертовых афер, которые ты ханжески называешь работой. Мы работали вместе, Дэн. Работали, а не жили. А теперь мы даже не можем работать в одной связке. Мне еще сегодня казалось, что виной всему этот дурацкий городок, в котором сразу все пошло не так. А потом я вдруг поняла, что вижу все в неправильном свете. На самом деле Саммерфилд расставил все по местам. Дал нам понять, что мы друг для друга всего лишь партнеры, коллеги… Да кто угодно, только не любимые люди.
— Что ты говоришь, Шери? — неуверенно пробормотал Дэн. — Мы столько лет вместе. Как ты можешь так думать?
— А как ты можешь с упоением писать портрет чужой женщины, тогда как не написал ни одного портрета собственной жены?! А как я могу целоваться с чужим мужчиной и при этом не помнить, когда я в последний раз целовалась с собственным мужем?! Как? Давай смотреть правде в глаза, Дэн. Давай будем откровенными. Ведь мы всегда были честны друг с другом.
— Но я никогда не слышал от тебя ничего подобного. Ты никогда не говорила…
— Какой смысл говорить с человеком, зная, что он… — Шерилин хотела сказать «все сведет к шутке», но не успела.
В гостиной нервно затрещал телефон, уже не в первый раз прерывая их уже не первую ссору. Они переглянулись.
— Наверное, это тебя, — тихо произнес Дэн.
— Лучше ты подойди, — попросила Шери и вышла на кухню за очередной — и, увы, не последней в этот вечер порцией «Маргариты».
Дэн не окликнул ее, и она поняла, что звонили ему. Поэтому, когда Дэн вернулся и сказал, что звонила Хитер и просила его с ней встретиться, Шери не почувствовала себя ни удивленной, ни расстроенной. Ей было все равно, и это ощущение показалось даже приятным. Безграничная усталость, скопившаяся в душе за все эти годы, накатала на нее огромной тяжелой волной. И, оглушенная этой волной, Шери была избавлена от страданий.
Может быть, это и есть счастье? — подумала она, когда дверь за Дэном захлопнулась.