— Но тебе все равно хотелось бы того, что ты уже получила: у отца появился шанс реабилитировать себя, дети ухожены и под присмотром, — последовал невозмутимый и хорошо аргументированный ответ.— Ты намерена это изменить?
Другими словами, дальнейший разговор бесполезен. Луиза взбеленилась.
— И скольких же усилий тебе стоил этот спектакль? Как далеко ты зайдешь, чтобы получить то, что ты хочешь?! — в сердцах почти закричала она.
— Мне кажется, что люди, выбирая между «за» и «против», прислушиваются к голосу разума, — философски изрек султан. — Факты — упрямая вещь.
— Ты скрыл их от меня, — возразила Луиза, не желавшая идти с ним на мировую.
— Я не хотел причинять тебе боль, — чистосердечно признался он. — Ты была ни при чем.
Но Луизу душила обида. Рахим утаил правду, а его необъяснимо отчужденное и деспотичное отношение к ней ввергли Луизу в глубокое уныние. Ее отец, оказывается, не имеет к этому никакого отношения. Все дело в проблеме сопричастности и честности. На взаимном доверии держалось их путешествие.
— Я уже не ребенок, Рахим, — запротестовала она, — и предпочитаю смотреть фактам в лицо, а не отворачиваться от них.
Произнося эти слова, Луиза вдруг поняла, что Рахим до сих пор относится к ней как к ребенку. Выросшему, но все равно ребенку, которого надо холить и лелеять, защищать от несправедливости, насилия и лжи.
— Какая же в этом польза?
— Я не нуждаюсь в чужих оценках, суждениях и решениях, — огрызнулась она, подсчитывая, сколько же раз все делалось за нее. — Мне надоело твое покровительство. Я не просила о нем, и оно меня унижает!
— Луиза! — Рахим пытался утихомирить ее.
— И не говори со мной таким тоном! — взорвалась она от мысли, что с ней опять обращаются как с маленькой. — Какое право ты имеешь вершить мою судьбу по своему усмотрению?!
Последние ее слова погасили улыбку на его губах, глаза потемнели, лицо исказилось от гнева.
— Я старался изо всех сил вести себя достойно, Луиза, — прорычал он. — Если ты не оценила этого...
— А почему бы тебе еще разок не постараться изо всех сил и не позволить мне думать самой за себя? — оборвала она и, расхаживая по комнате, иронично передразнила его: — «Старался изо всех сил, старался изо всех сил...»
Она не понимала, что сказанное Рахимом было более нежели правдой. Ей казалось, что так обычно говорят и поступают с детьми. Неудовлетворенность их отношениями раздражала ее. Луиза боготворила Рахима, человека, который, сдерживая свои порывы, тем не менее, завоевал ее сердце. Ей хотелось немедленно, во что бы то ни стало пробить его броню. Или покинуть Рахима навсегда.