— Мик, не валяй дурака и не пытайся рассчитать, успеешь ли ты врезать мне по башке и удрать из этого дома, — спокойно заметил Сидней, не оборачиваясь и по-прежнему высматривая что-то на улице. — Не успеешь. Думаю, ты понимаешь, что я разглядываю из окошка гостиной нашей очаровательной Пат. Правильно: я любуюсь, как одна за другой подъезжают полицейские машины и ребята в мундирах и штатском окружают дом. — Только теперь он позволил себе обернуться и посмотреть на Мика и на застывшую с открытым ртом Патрисию.
Ксавье спокойно и внимательно изучал Харпера.
— Ну и что это все значит? — холодно поинтересовался он, и его серые глаза превратились в две узенькие щелочки.
— Это значит, что Сидней Харпер тронулся рассудком на своей идиотской работе! — взвилась Патрисия.
— Спокойнее, Пат, так как то, что ты сейчас узнаешь, может плохо отразиться на твоем рассудке… Но сначала я должен официально представиться мистеру Ксавье, Специальный агент Скотленд-ярда Сидней Харпер к вашим услугам…
— Но ведь ты же искусствовед, — опешил Мик.
— А я и работаю в музейном отделе, тебе ведь не надо объяснять, что такое музейный отдел Скотленд-ярда? А теперь, Мик, может, ты тоже представишься.
Мик Ксавье презрительно молчал. Патрисия в ужасе пыталась заглянуть ему в глаза.
— Ладно, я сам тебя представлю своей бывшей — не надо смотреть на меня с таким удивлением, Пат, — невесте. Так вот, дорогая, перед тобой тот человек, за которым я три года охочусь по всему миру и который стоит за похищением в Кингстоне принадлежащей твоей семье картины Джошуа Рейнольдса, а также за многими аналогичными преступлениями. Кстати, картину мы вчера нашли, сейчас она у нас в отделе, по окончании следствия ты сможешь ее забрать… И зовут этого человека не Мик Ксавье, а Мишель Хаверчук, он канадец украинского происхождения…
— Послушай, Сид… — Хаверчук не обращал ни малейшего внимания на Пат, которая растерянно смотрела на него, ожидая, что он сейчас все объяснит. — Может, позволишь мне спокойно уйти? Ты же не хочешь, чтобы твоя будущая жена была замешана в таком скандале? А я не собираюсь скрывать нашу связь, сам понимаешь…
— Понимаю. — Взгляд Сиднея стал холоден. — Не скрывай, конечно… И я не скрою от суда пару-тройку лишних эпизодов… И будешь ты сидеть не десять лет, а все двадцать пять…
Мишель поднял руки и встал, признавая свое поражение.
— Выйди из гостиной, в прихожей тебя уже ждут пара ребят с наручниками, — приказал ему Сидней.
Оставшись вдвоем, бывшие нареченные долго молчали: Сиднею было противно, а Патрисия собиралась с духом.