— Домино, пожалуйста, выслушай меня. Я тобой не пользовался. Я действительно работаю в Скотленд-ярде, и я действительно часто контактирую с людьми, когда это нужно полиции. Но ты тут ни при чем!
— Тогда почему вы сразу этого не сказали?
— Потому что первый раз я попал в ваш дом, имея профессиональный интерес, но только первый раз…
— Вы подозревали отца в подделке картин или в торговле крадеными произведениями искусства?
— Я никого не подозревал… я просто проверял… Мы знали, что крупная банда, которая занималась похищениями произведений искусства, сбывала их в закрытые частные коллекции через кого-то из легальных торговцев картинами. Но, через кого именно, мы не могли вычислить. Мы проверяли всех, в том числе и твоего отца.
— Ну и кто в результате оказался преступником? Хотя я все равно, наверное, его не знаю.
— Очень хорошо знаешь — это мистер Фредериксон.
Доминик раскрыла рот от удивления.
— А потом я просто боялся тебе признаться, что работаю в полиции. Боялся, что ты подумаешь, будто я тебя использую… — Сидней помолчал. — Вот дурак! В результате ты именно так и подумала.
— Но, если я вам была не нужна, зачем вы со мной тогда возились? — В голосе. Доминик все еще звучало недоверие.
— Потому что… — Сидней набрал в грудь побольше воздуха, словно собрался прыгнуть в воду. — Потому что ты сразу стала мне дорога!
Патрисия бросила на него быстрый взгляд искоса и тут же отвела глаза.
— Господи, Домино, да я по уши влюбился в тебя, неужели ты не видела? — горячо воскликнул он.
— Ты трус и лжец! — Доминик задохнулась от ярости, влепила ему звонкую пощечину своей маленькой, но крепкой ладошкой и не оглядываясь пошла вперед.
— Тебе просто стыдно. Из-за этого ты и злишься! — яростно заорал ей вслед Сидней. — Ты кружила мне голову, а сама в это время собиралась замуж. Тебе и сейчас стыдно! И передо мной и перед своим женихом… Жаль беднягу: ему очень не повезло с будущей женой.
Доминик по инерции сделала еще пару шагов, потом резко развернулась и подошла к нему.
— Если бы я собралась замуж, я не позволила бы другому мужчине показывать мне Англию. И мне действительно было бы стыдно, если бы я кому-то дала слово, а целовалась бы с другим, чтобы потешить свое самолюбие. Мне было бы стыдно выходить замуж за человека, которого я не люблю. Но я не трус — я сказала бы ему об этом прямо… — На кончиках ее густых длинных ресниц появились слезы. — Зачем ты приехал? Что тебе от меня нужно? Я не трус, я могу сказать все, что я думаю и чувствую, и мне не будет страшно. Да, я люблю тебя, я полюбила тебя сразу, как только увидела. Ты доволен? Твое тщеславие удовлетворено? А теперь, убирайся! — Она опустилась на холодный песок и заплакала горько, по-детски, плечи ее содрогались от рыданий.