Найяна Пател вскрикнула. Раз мать испугалась, старшая дочь решила, что пугаться ей не — к лицу.
— Прочь с дороги! — взвизгнула она на стегти. Рис не подозревал, что она владеет местным щебетом.
Стег сделал шаг назад и приспустил шарф, демонстрируя землистое лицо, украшенное витой татуировкой, начинавшейся на лбу и сбегавшей по левой щеке. Рис узнал мужчину, которого видел накануне в трактире. Этого стега звали Горбуном. И действительно, при взгляде на него казалось, что позвоночник у него скручен винтом; одно плечо задрано, другое опущено, голова постоянно клонилась набок. Один глаз у стега был мутно-янтарным, другой серым.
— Что тебе здесь надо? — обратился к нему Рис на стегти.
Изредка Горбун оказывал ему мелкие услуги, но у Риса не было привычки доверять стегам. Девочка на руках у матери уже возмущенно верещала, Найяна Пател требовала шепотом, чтобы она угомонилась.
Стег сделал наполовину услужливое, наполовину нетерпеливое движение головой.
— Здесь опасно.
Рис почувствовал дрожь в руках и сжал кулаки, чтобы не позориться.
— Чего ты от меня хочешь?
Безгубый рот растянулся в уродливой пародии на улыбку.
— Я окажу услугу. Потом — Говорун.
Рис так и не определил для себя, что означает прозвище, присвоенное ему аборигенами, — уважение или насмешку.
— Какая еще услуга?
Тут девочка издала громкий крик.
— Что такое, мое сокровище? — испуганно пролепетала Найяна Пател.
Горбун запустил руку под свое многослойное одеяние и что-то из-под него извлек.
— Вот, получи!
Рис инстинктивно замахнулся, чтобы отразить нападение, прежде чем увидел предмет, который ему протягивал стег. Это был ситар, забытый накануне в трактире. Треснувшая тыква, служившая инструменту резонатором, была заменена скорлупой крупного местного ореха.
— И это.
Рис уставился на второе подношение, уместившееся у аборигена на ладони. Больше всего оно походило на мелкую кость животного с нацарапанными на ней значками; на первый взгляд, это напоминало первобытную систему счета, которая была в ходу у торговцев. Но внутренний голос подсказывал, что все не так просто и здесь кроется какая-то загадка.
— Что это?
— Кость Души. Отдай ее Матерям.
Рису пришлось повысить голос, чтобы перекричать визг ребенка.
— Какие матери? Где?
— Под костями. Быстрее! Очень опасно.
Меньше всего Рису хотелось тащиться на здешнее кладбище с этой реликвией. Он спрятал косточку в карман и повесил ситар себе на плечо. Оглянувшись на Литу, он распорядился:
— Живо в флаер!
— Я не подчиняюсь приказам слуг.
— Лита! — прикрикнула Найяна Пател на дочь. — Твой отец велел нам бежать с Данио. Мы не можем ослушаться.