— Бог?
Трифилию стало весело.
— Ну. Кто же еще! Твой бог, макака.
Зверек, казалось, задумался.
— Тепло, — сказал он. — Слишком.
— Да, — легко согласился Трифилий. — Жарковатый денек выдался. Ничего, к вечеру посвежеет.
Зверьки переглянулись. Затем оба крайних метнулись куда-то за угол веранды и минуту спустя появились снова. Каждый прижимал к животу два ореха. Сложив подношение к ногам Трифилия, они улеглись в прежнюю позицию.
— Не к вечеру, — проскрипел средний. — Сейчас. Прохлада.
— Как я тебе сейчас прохладу сделаю? — изумился Трифилий. — Сказано: вечером.
— Ты бог, — напомнила настырная осьминожка. — Прохлада. Сейчас.
— Кыш! — возмутился Трифилий. — А ну, пошли отсюда! Надоели!
Зверьков как ветром сдуло с веранды. Посмеиваясь, Трифилий подкатил ногой их подношение к горке орехов, принесенных макаками ранее.
На целую минуту чело Трифилия омрачилось: он вспомнил тетю Октавию, панически бегущую, увешанную какой-то паутиной… От та-кой-то житухи — бежать? Тут надо крепко повредить извилины… Наверное, и впрямь повредила. Голову напекло.
Вечер принес прохладу — не такую, как накануне, но по контрасту с дневным пеклом приятную. Климатизатор в бунгало был, впрочем, иного мнения и не отключался всю ночь.
Наутро Трифилий принялся мозговать, какую бы посуду приспособить под бродильный бак. Еще не покончив с этим делом, он совершенно вспотел. Было жарче, чем вчера. Распухшее рыжее солнце, казалось, приблизилось и жарило вовсю.
Страшно было даже подумать ступить на песок босой ногой. Как и вчера, Трифилий пересек пляж в ботинках. Выкупался. Вернулся, позавтракал без аппетита. Даже в тени веранды было жарковато.
— Тепло, — укоризненно раздалось поблизости.
— Сам вижу, — пробурчал Трифилий, но голову все же повернул. У ступеней веранды, держась тени, распластались пять восьмилапых зверьков — ну не мог Трифилий даже в мыслях назвать их туземцами! Перед каждым лежало по два ореха. Хорошие орехи, отборные.
— А-а, — зевнул Трифилий. — Вы это… Вы вон туда их сложите, где куча. И — свободны.
— Прохладу, — искательно чирикнул вчерашний знакомец с проплешиной.
— Свободны, я сказал! — рявкнул Трифилий.
Зверьки вмиг исчезли. Они не появились ни днем, ни вечером, ни на следующий день, ни через один. То есть, очевидно, все-таки появлялись, поскольку в бунгало неукоснительно поддерживался порядок, но на глаза не лезли и невыполнимого не просили. Может быть, потому, что небо затянуло облаками, с моря задул ветерок, жара спала и даже прошел небольшой теплый дождь.
За это время Трифилий приспособил вместо бака большой пластиковый ящик, найденный в кладовке, загрузил его мякотью орехов и выставил на южную сторону веранды. Вечером в облаках появились разрывы. Ветер стих.