Мадам Вентрис произнесла ласково:
— Майкл влюблен в тебя.
— Да.
— Но ты в него не влюблена?
Я покачала головой:
— Нет, но он очень мне нравится.
— Я не должна говорить тебе, что этого недостаточно. Должно быть что-то большее, чем симпатия, — что-то, что трудно назвать. Настойчивое физическое влечение, но, кроме того, духовная близость, которая так привязывает к нам другого человека, что он начинает казаться нашим продолжением.
Я попыталась вспомнить, было ли это так с Алексисом. Все теперь казалось уже таким далеким. Может быть, мы были просто счастливыми детьми в тот короткий год? И стала бы наша любовь расти и углубляться, чтобы достичь того, о чем говорила мадам Вентрис? Я раньше не задумывалась об этом. Что изменило меня? Или кто?
Я постаралась отключиться от мыслей о Поле, от воспоминаний о том вечере в салоне. Но непроизвольно вздрогнула, и мадам Вентрис сказала:
— Может быть, нам стоит пойти вниз и присоединиться к остальным?
Я встала:
— Если вы хотите. Хотя здесь так прекрасно!
Она положила свою руку на мою:
— Твоя жизнь впереди, Стейси. Не повторяй моей ошибки.
Я поколебалась некоторое время, но затем, не удержавшись, высказала мысль, которая внезапно родилась у меня в голове:
— Это был отец Майка? Тот, кого вы любили и за кого не могли выйти замуж?
Она ответила с грустью, которой я никогда не слыхала до тех пор в ее низком, вибрирующем голосе:
— Да.
Затем протянула мне руку, чтобы я помогла ей подняться на ноги.
Я много раз возвращалась мыслями к моему разговору с Марией Вентрис. Она попросила меня называть ее «Мария», потому что теперь мы стали друзьями. Разница в возрасте, казалось, не имела значения, и мы очень много беседовали, хотя больше не касались вопросов любви и брака.
Мы ожидали, что прибудем на Родос через два дня. Там мы должны были встретить Леду и еще спустя два дня начать обратный путь вдоль берегов Турции.
Однако прежде чем это было решено, мы собирались остановиться еще на одном острове, название которого я слышала раньше, — Косцене. Он был чуть-чуть больше обыкновенной необитаемой скалы, как сказал доктор Сикилианос, но знаменит своим подводным гротом.
— Он также знаменит своими пещерами, где во множестве водятся омары, — добавил он с улыбкой, — и известен как лучшее место для рыбаков. Если нам повезет, мы можем встретить одного из них, который отвезет нас на своей лодке в грот. Наше судно слишком велико для такой экспедиции — чтобы пройти под сводами, нужно лечь на самое дно лодки — вот так! — он опустил руки ладонями вниз, — как это делается при посещении Капри, в Голубом гроте. Вы бывали там?