Лицо Гермионы вытянулось от разочарования, когда Пол спрыгнул в лодку и сел рядом с Ники. Я поняла, что девушка надеялась — ее дядя отправится с нами, а она сможет поехать вдвоем с Полом.
Хозяин лодки начал медленно грести, отталкиваясь от причала, а Ники, изо всех сил сдерживая восторг, махал рукой и кричал:
— Пока! Пока!
Рыбак вел лодку в тени утеса, медленно гребя вдоль его неровного бока. Скоро причал скрылся из виду и мы стали приближаться к огромной естественной арке между утесом и скалой. Мы прошли под ней и увидели впереди еще одну арку, на этот раз прямо в самой скале. Высота ее составляла около пятнадцати-двадцати футов, и она была достаточной, чтобы пропустить лодку гораздо более широкую, чем наша. Однако, когда мы вплыли поглубже в отверстие, оно сузилось и потолок пещеры опустился. Казалось, тут она и заканчивается, потому что впереди не было ничего, кроме глухой скалы. Однако когда отражение света в воде и движущиеся по влажной зеленой поверхности скалы блики замедляли свое движение по мере того, как лодка останавливалась, а рыбак складывал весла, я увидела низкое отверстие почти над поверхностью моря. Невозможно было себе представить, что кто-то может пройти через него, но рыбак уже говорил что-то по-гречески и жестом показывал, что мы должны лечь лицом вниз на дно лодки, на старый кусок брезента, который он предусмотрительно расстелил, чтобы мы не испачкали одежду.
— Осторожно! — предостерег Пол, когда я опустилась на колени, радуясь тому, что одета в джинсы и полосатую хлопчатобумажную рубашку, в которых можно было без помех занять такое неудобное положение.
Я потянула Ники вниз, чтобы он лег рядом со мной, крепко держа его за руку и с удовольствием наблюдая за выражением полного восторга на его лице, что взрослые вместе с ним осуществляют эти странные маневры.
Лодочник кивал, говоря «не, не», что, как я уже знала, по-гречески означало «да», глядя на то, как Пол укладывает свое могучее тело наполовину рядом со мной, наполовину — позади. В то же время сам грек опустился на колени.
В следующее мгновение лодка скользнула в отверстие в кромешную темноту и мы оказались под скалистым навесом. Это было самым жутким ощущением в моей жизни. Края лодки задевали за скалистые стены, по мере того как мы медленно продвигались вперед, направляемые руками лодочника, который отталкивался от свода голыми руками.
Я обхватила Ники и, крепко прижимая его к груди, чувствовала, как он стискивает мои пальцы. Я еще ничего не успела сказать, когда раздался голос Пола:
— Держись, Ники! Это всего несколько минут! — В то же мгновение он нашел мою руку и добавил: — Все в порядке, Стейси!