— Просто удивительно, — прочитала мои мысли Эмма Петровна. — Что это вы дамы таких гарных хлопцев проигнорировали?
— Не до этого сейчас, Эмма Петровна, — сурово ответила Маруся. — Не до баловства.
— Тебе бы вообще, дорогуша, баловаться пора прекратить. Не девочка ведь, 35 скоро стукнет, а все туда же, глазки бы парням строить.
— 35 не 50, можно и построить, — с ударением на слове «пятьдесят» протянула Маруся. Типа, нам до вашего полтинника еще жить и жить, не одному успеем голову вскружить.
— И тебе 50 будет, не волнуйся. А от привычек своих профурсеточных пора избавляться уже сейчас.
— Вы тут матом не ругайтесь, Эмма Петровна, — обиделась на незнакомое слово Маруся. — И не вам советы давать, вы в мужчинах ничего не смыслите…
— Это почему же? — возмутилась бывшая учительница. — Только потому, что я не была замужем?
— Конечно, — с чувством превосходства ответила Маруся.
— Е-рун-да! Вот Лелька тоже не была, а вы с открытыми ртами об ее любовных приключениях слушаете, да еще советов спрашиваете.
Ну вот. И до меня добрались! Я вжала голову в плечи и попыталась не дышать — авось, пронесет. Но, не пронесло.
— Лель, — возопила Маруся. — Ну, хоть ты скажи ей, что ваше поколение, от ихнего отличается, как, как, как… «Мурзилка» от «Плейбоя»!
— Брейк, господа, — я сделала попытку утихомирить спорщиц, но не тут-то было.
— Вам Эмма Петровна полагалось замуж девственницами выходить.
— Прекрати, Маруся, — предостерегла представительница поколения «Мурзилки». — Я пошлости не потерплю.
— Да вы даже от слова «секс» краснеете.
— Хватит! — прокричала Эмма Петровна, заливаясь краской.
— Секс, секс, секс!
— А ну прекратите! — прикрикнула я.
Все остальные с радостным любопытством молчали и ждали продолжения. Княжна даже шею вытянула, чтобы ничего не пропустить — как-никак таких стычек в нашей комнате еще не было.
— И «Камасутру», поди, не читали?
— Зато я читала Пастернака и Ахматову.
— А что такое презерватив вы знаете?
— Знаю.
— А видели?
— Видела.
— Может, и покупали даже?
— Да как ты…
— Замолчите! Обе! — гаркнула я.
Маруся закрыла рот, Эмма Петровна наоборот открыла, чтобы глотнуть воздуха. Остальные застыли в немом ожидании.
— А ты чего раскричалась? Командир нашлась, — зло зыркнула на меня Маруся, но, судя по всему, она уже поуспокоилась и начала приходить в себя. — Мы просто спорим. Да, Эмма Петровна?
— Дура ты, Маруся, — беззлобно выругалась ответчица.
— И вы дура, — радостно ответила Маруся. Она, видимо, уже раскаивалась. Вот такая она у нас, горячая, но отходчивая.
— Вот и ладненько! — обрадовалась я и, потирая руки, приготовилась испить чаю, но тут Эмма Петровна принялась за меня.