Но в этом нет ничего нового. Она должна была ожидать от него нечто подобное.
— Ну так в чем дело, Кэтлин? Разве для тебя так уж важны буквы на визитной карточке после моего имени, обозначающие окончание университета и полученную степень?
— Нет, — медленно сказала она. — Я хотела, чтобы ты сказал это мне, вот и все. Мне не очень-то нравится выглядеть идиоткой.
Он бросил на нее взгляд и повернулся к воде, не проявив желания отвечать.
— Очевидно, тебя не волнует, как глупо я выгляжу? Считаю, что заслужила это.
Она сделала глубокий вдох и на мгновение задержала в легких воздух, чтобы обрести равновесие и продолжать, теперь ее больше ничто не сдерживало. Как бы больно это ни было для нее, она уже не могла просто обойти это.
— Почему ты не опроверг мои слова, когда я сказала, что у тебя нет никаких амбиций, что ты на самом деле бездельник без определенных занятий?
К концу фразы у нее едва не сорвался голос от напряжения при повторении этих глупых, бестолковых обвинений. Потом дрожь в ее голосе исчезла, он словно потух, и она устало покачала головой.
— Не отвечай. Я знаю. Это не имеет значения.
Он вытянул леску, проверил наживку и забросил снова.
— Ты не проявила интереса к тому, чем я занимался. — Его голос стал мягче, но он не смотрел на нее. — Ты уже составила свое мнение обо мне и, кажется, не хотела, чтобы факты изменили его. Вот почему я и не беспокоил тебя ими.
Она покусала кончик мизинца. В его словах определенно не было резкости больше той, что она заслужила. Но теперь, когда это перестало быть откровением, существовало средство убедить его в том, что в ней произошла перемена.
— Извини, — почти выдохнула она. — Конечно, имеет значение, Пенн.
Это была жестокая правда — голая правда, внезапно осознала Кэтлин, когда уже было слишком поздно отступать. Если ему будет любопытно узнать, что она имела в виду.
Она заспешила, запинаясь почти на каждом слове:
— Почему же ты стал архитектором? Ведь ты начинал учиться на инженера-механика!
Ответит ли он ей на этот вопрос? Она сомневалась.
Пенн снова намотал леску на катушку спиннинга, заменил наживку и опять забросил леску. Потом пожал плечами.
— Архитектура — лучшая часть инженерного искусства, с массой практических проблем, которые предстоит решать. Я не люблю иметь дело с абстракциями.
Она медленно перевела дыхание, не сознавая, что до этого момента боялась дышать.
— Поэтому ты сам строишь дома? Каждая доска, каждый гвоздь?..
— Тебя действительно это интересует? Она кивнула, твердо глядя ему в лицо.
Он все еще пристально смотрел куда-то поверх воды.