— Теперь поняла, что значит «мочить в сортире»? — спросил девушку Витек. — Наши нужники — мощное оружие против глобализма. А тех, кто учит подрыву нашей экономики, будем намочить, а морозить!
— Лайза, мне одно непонятно… — серьезно сказал Саша, решительно закрывая в буквальном смысле скользкую тему. — Комбинату отпущено три недели жизни. Где же мы найдем такого партнера, который согласится работать на таких условиях?
—. А не надо нигде его искать, — ответила девушка, пытаясь унять сотрясающую ее дрожь. — Комбинат в состоянии сам себе родить посредника. Дочернюю фирму в оффшорной зоне. Вот смотри…
Лайза снова начала передвигать по столу таблетки и кусочки сахара. Но при этом её так трясло, что виртуальные вагоны с глиноземом равно как и вагоны с готовым алюминием выскальзывали из посиневших пальцев и вообще скатывались со стола.
Саша сдернул с гвоздя свою куртку и накинул ее на вздрагивающие плечи «консультанта».
— Оффшорную фирму открыть сейчас не сложно, — продолжала Лайза. — Если постараться, то и за неделю можно уложиться. А я за это время, если будет позволено, поработаю с юридической группой и помогу подготовить правовое обоснование.
Саша неожиданно для себя потерял нить разговора. Когда он набрасывал куртку на плечи девушки, ему в голову залетела шальная мысль. Он подумал, что, несмотря на кажущуюся худобу, под свитером у консультанта кое-что имеется… И притом в достаточном объеме!
— Насколько можно быть уверенными в том, что завтра удастся договориться о поставке сырья?
— Да-да, конечно, — сказал он совершенно невпопад, поскольку страшно заинтересовался строением Лайзиного уха, и положил ей руку на плечо.
Девушка, против ожидания, не отодвинулась, а даже наоборот. Саша в свою очередь не убрал руки. Так они и сидели, с деловым видом продолжая таращиться на рассыпанные по столу таблетки и куски сахара.
Злобин, несмотря на полное отсутствие деликатности, каким-то образом уловил изменения в их настроении. Не похоже, что они по-прежнему намерены обсуждать свои алюминиевые проблемы. Он поднялся с насиженного табурета, хмуро попрощался и сказал, что пошел спать… «Кажется, шеф втюрился, как оглобля в чужую телегу, — думал он с одобрением, идя по коридору. — Американочка ничего, только тоща, как святая моща. У Саши будет тяжелая ночь…».
Буран бушевал трое суток. В гостинице-бараке было холодно, душно и влажно одновременно. А главное, совершенно не понятно, когда закончится этот природный катаклизм. С головами, полными четких планов, Белов и Лайза вынуждены были сидеть сложа руки и ждать у меря погоды. Всякая связь с внешним миром, включая даже возможность пешей прогулки до соседнего крыльца «аэровокзала», была утрачена полностью.