– Нет, то, что у него никого, кроме меня, нет и давно не было, – я убеждена. Я говорю о другом. О том, что Шариф Туни не простой бедный рыбак с северного побережья и не четырнадцатилетний сопляк, который млеет и теряет сознание, лишь коснувшись женского обнаженного локотка. Он ведь пират! Он стал миллионером, грабя людей. Он сколотил свою шайку и стал хозяином на приличном куске побережья. Он не тратит деньги на женщин и роскошь, он разумно и дальновидно вкладывает их в бизнес. Насколько я помню, в свое время ему пришлось много чего пережить после возвращения из России. Он и тюрьму прошел – из которой, кстати, бежал, – и лагерь кровожадных повстанцев. Он бандит и убийца, а вы рассчитываете, что из-за юбки он отдаст вам все? По-моему, он доказал своей жизнью обратное – доказал, что ради наживы готов пойти на все, что угодно.
Пьетра замолчала, махнув раздраженно рукой. Некоторое время она смотрела в окно, потом медленно опустила голову и закрыла лицо руками. Сомалиец терпеливо ждал. Кстати, это тоже о многом говорило. Если бы он стал сразу же переубеждать девушку, насмехаться, то это означало бы, что все попытки Пьетры прошли впустую. То, что этот Вахри молчит, означало, что он задумался над словами журналистки. Поверил – не поверил, но задумался. Такой вариант тоже не особенно спасал итальянку. Оставлять в живых свидетеля бандитских разборок не будут. Тем более что так лопухнулись. Но таким подходом Пьетра могла облегчить положение самого Шарифа. Может быть, все же поверят и станут искать к нему другие пути? Но он-то уже насторожился пропажей подруги. Не мог не насторожиться. А если насторожился, то будет прокручивать все варианты, искать ее и тех, кто повинен в похищении. Значит, у него будет время хоть как-то разобраться в ситуации и обезопасить себя. Чем черт не шутит, а может, и подругу успеет спасти.
Пьетра поймала себя на том, что начинает переигрывать. Она даже почти впала в то состояние, которое считала нужным показать. Теперь ей предстояло бороться с неизбежной паникой, которая накатится волной. Сомалиец приказал увести девушку. Охранники снова подняли ее на второй этаж и опять забаррикадировали вход листом ржавого вонючего железа. Отчего-то все запахи стали острее. Появился голод и нестерпимая жажда. Вот она, паника, с ожесточением подумала Пьетра и стиснула зубы. Ей срочно нужно было узнать, о чем внизу будут говорить. Ведь рыжий европеец не зря приехал. И где он был во время разговора с хромым сомалийцем? Где-то рядом и подслушивал. Теперь будет обсуждение и комментарии.