— А что надо было ожидать?
— Вы держали себя с ним естественно для советской женщины, но неестественно для нее в том положении…
Анна перебила его:
— Вы хотите сказать, что мне нужно было принять его ухаживания?
— Я только хотел сказать, что борьба есть борьба, — ответил он, снимая очки и грустно глядя на нее своими крупными блестящими глазами.
В дверь кухни заглянула Дарья.
— Его выбросили из казино, и он валяется около наших ворот в лебеде.
— Пьяный? — спросил Портной.
В ответ она сделала движение плечом, которое можно было истолковать и так, и иначе.
— Надо взглянуть, — сказал он, вставая.
На несколько минут он оставил Анну с Дарьей. Все время Дарья стояла на пороге кухни молча, заложив руки за фартук. Когда Портной вернулся, она тут же ушла, на прощание скользнув по лицу Анны цепкими серыми глазами.
— Семейная сцена среди союзников, — пояснил Портной Анне. — Судя по всему, они сперва пили на его деньги, а когда он иссяк, захотели избавиться от него. Но все же вам лучше будет выйти на соседнюю улицу через заднюю калитку, — сказал он, давая Анне понять и то, что время их встречи закончилось.
— Да.
Она встала.
— Но прежде надо условиться, что сюда больше приходить нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Если что будет нужно передать, вы всегда сможете увидеться с Дарьей на рынке. Если же срочно потребуетесь, мы найдем способ известить вас. Возможно, это произойдет в ближайшие дни. Ваше знание немецкого языка достаточно?
— Я окончила инфак, — напомнила Анна.
— По некоторым сведениям, вскоре им потребуется переводчик в лагерь военнопленных. С Дарьей вы можете видеться в любое утро от шести до семи у лотков, где торгуют лекарственными травами. Дарья! — позвал он, приоткрывая дверь кухни.
— Я здесь. — Она тотчас вошла в кухню.
— Дарья, — сказал он, беря из рук Анны сумку, — положи сюда все, что причитается за платье и платок. К сожалению, — он впервые за все время их встречи виновато улыбнулся Анне, — нам придется их взять у вас, чтобы потом обменять на базаре на продукты. Наши собственные ресурсы крайне ограниченны.
Когда он пошел проводить Анну до задней калитки, выходившей на глухую улицу, солнце стояло в полуденном небе все так же высоко. Оказывается, Анна пробыла здесь не больше часа. Ей же казалось, что много больше.
— Кстати, я должна вам сказать… — Анна остановилась в калитке. — Утюг в ваших руках совсем не похож на утюг в руках у портного.
— Неужели? — спросил он испуганно.
— Это нетрудно заметить.
— Но, может быть, это нетрудно было увидеть лишь глазу женщины? — спросил он с надеждой.