Она никогда не позволяла себе быть настоящей, всегда играла роль бездушной, холодной стервы с отстранённым взглядом, а иначе не выжить в том мире, который она оставила позади. Но оказывается, маска настолько приросла к лицу, что стала почти второй кожей. Здесь, в этом мире, безотчётный страх не давал до конца избавиться от старых стереотипов поведения, Дени старалась быть сдержанной, и вести себя со всеми ровно, спокойно, но...
Отсутствие грубости по отношению к себе, и пренебрежения, ставило в тупик. Даниэль порой просто не знала, как реагировать, хотя бы на того же Ричарда. Его мягкое, ненавязчивое внимание, вызывало приступы паники и растерянности, на комплименты хотелось отвечать резко, однако вместо этого почему-то щёки краснели, хотя Дени думала, что от смущения избавилась давно и окончательно. И ещё, с некоторых пор его прикосновения, взгляды, улыбка, вызывали у девушки странные ощущения, непонятные, а оттого волнующие и тревожные. И тот поцелуй... Не грубый и настойчивый, наоборот, ласковый, нежный, и дающий возможность самой выбрать, ответить или оставить всё, как есть. Тёплые руки на талии, волна мурашек по спине, когда Ричард оказался так близко... Дени всхлипнула, почувствовав, как паника снова накрывает, лишая возможности поразмыслить о происходящем.
- Нет, я не буду плакать! - сквозь зубы пробормотала она, сжав кулаки. - Не буду! Я сильная, я справлюсь! Просто больше не позволю ему приближаться к себе ближе, чем на несколько шагов...
Шмыгнув носом, она вылезла, завернулась в полотенце, и вышла в спальню, собираясь отправиться позавтракать.
Прошла ещё неделя, Даниэль обзавелась знакомствами среди аристократии, у неё появились подружки из знатных дам, и скучать не приходилось. С утра - занятия с Диком, потом - обязательная прогулка с ним же - и девушка никак не могла понять, нравится ей это или нет. А после обеда, когда Ричард удалялся в кабинет, заниматься делами, Дени была предоставлена сама себе. Иногда она устраивалась в библиотеке, с удовольствием занявшись изучением местной литературы, преимущественно художественной, иногда - гуляла по городу, одна или с подружками, иногда они собирались у кого-нибудь в гостях. В общем, жизнь в новом мире оказалась неожиданно насыщенной. Дени больше не задумывалась о своём поведении, как-то так незаметно получилось, что она стала больше улыбаться, морщинки на лбу и в уголках губ разгладились, а в глазах появился блеск.
Занятия фехтованием тоже пошли на пользу, мышцы окрепли, избавив Дени от хрупкости в фигурке, зато придав гибкости и силы. Ей удавалось сражаться с Диком почти на равных, что не могло не радовать Даниэль. Потихоньку, сама того не замечая, девушка выздоравливала в Арании, снова превращаясь в весёлую молодую девушку, легко смеющуюся над шутками, и не шарахающуюся от мужчин. Единственное, Дени не допускала излишней фамильярности в отношении себя, но никто и не торопился зажимать её по углам или отпускать сальные шуточки. Здесь в порядке вещей было восхищаться красивой женщиной, без каких-либо далеко идущих намерений. И Даниэль перестала напрягаться, если кто-то отпускал в её адрес комплимент - кто-то, кроме Дика. Об их непонятных отношениях и сумбурных чувствах, которые он у неё вызывал, девушка старалась не думать. Она была благодарна уже за одно то, что Ричард больше не пытался повторить тот поцелуй. Поймав себя на том, что не знает, радоваться этому или огорчаться, Дени испугалась собственных мыслей и запретила себе к ним возвращаться.