Так что все трое знали, что подрыв шахт должен начаться только после того, как все шахты будут заминированы, и потому взрывы сейчас начнут доноситься один за другим. Так и произошло.
Через два дня после взятия Блумфонтейна к Робертсу прибыла делегация бурских женщин с просьбой передать им раненых. Старина Бобс некоторое время помурыжил женщин, иронически осведомляясь у них, означает ли их прибытие в качестве парламентеров, что у буров уже совсем не осталось мужчин, и не стоит ли им в этом случае сначала подписать капитуляцию, а уж затем договариваться об обмене военнопленными. Тем более что во время этого разговора рядом с ним находился молодой, но уже известный репортер «Морнинг пост» сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль, прославившийся своими книгами о Малакадской и Суданской кампаниях. Фельдмаршал вполне обоснованно рассчитывал, что и по итогам этой кампании молодое дарование напишет книгу, в которой ему, Робертсу, будет отведено достойное место. Старина Бобс подозревал, что нынешняя война — последняя в его карьере. Ему было уже семьдесят два года, и он сильно сомневался, что возраст позволит ему принять участие еще в какой-нибудь кампании. Громкое окончание военной карьеры в виде книги о его последней войне с ним самим в качестве если не главного, то одного из главных героев, его весьма привлекало. Он старался держать сэра Черчилля поближе к штабу, хотя молодой храбрец постоянно рвался на передовую. Ну да такое поведение корреспондента было вполне объяснимо: все-таки Черчиль — отставной английский офицер… Так что фельдмаршал Робертс в конце концов великодушно разрешил женщинам забрать раненых, правда не всех, а тех, кто не был способен передвигаться самостоятельно. Впрочем, среди тех, кто оставался в Блумфонтейне, таковых было подавляющее большинство. Все, кто мог ходить, пошли на прорыв…
Как только трое стоявших в сторожевом охранении снялись со своего поста, в вышине послышался едва различимый треск.
— Стой! — Старик-бур вскинул руку и, поднеся ладонь к глазам, несколько мгновений вглядывался в небо. — Вот дьявол, «английская муха»!
Всадники поспешно дали шенкелей коням, торопясь укрыться под деревьями.
Первый самолет появился у англичан уже после Крунстада. Ходили слухи, что какой-то английский аристократ, купивший самолет у русских одним из первых, добился разрешения прибыть в Южную Африку, дабы испытать «возможность использования samolet[66] в целях разведки и быстрой передачи сообщений на местности, не оборудованной телеграфом». Но британское командование довольно долго мурыжило энтузиаста авиации, не желая усложнять уже привычную методику управления войсками. И только чудовищные потери Крунстада, понесенные как раз вследствие того, что бурам удалось достичь максимальной скрытности в размещении артиллерии, пулеметов и засадных позиций, привели к тому, что британский аристократ сумел-таки продавить косность английских генералов. И начал летать. Первые же полеты принесли результаты. Так, англичанам удалось избежать аж трех бурских засад. Но затем буры, похоже, соотнесли появление «английской мухи» со своими неудачами и на очередном вылете английский samolet был сбит. Британское командование уже оценило преимущества, которые давала авиаразведка, поэтому срочно выписала из Лондона еще три samolets, которые прибыли как раз к тому моменту, когда буры развернули широкомасштабную партизанскую войну. Однозначного успеха авиации не было. С одной стороны, буры почти мгновенно сбили два из трех английских самолетов, уж больно они были тихоходными; с другой — третий самолет успешно летал почти три месяца, обнаружив несколько десятков партизанских лагерей. Правда, для этого самолету необходимо было взлетать ночью, чтобы успеть до рассвета засечь горящие костры, поскольку днем обнаружить лагерь с высоты, считавшейся безопасной в случае огня с земли, было слишком затруднительно, а снижение означало немедленную гибель. Посадка же, соответственно, происходила уже после рассвета. В итоге было принято решение считать, что самолет ограниченно годен для использования в военных условиях, но может быть весьма полезен, например, против ополчений диких племен и другого противника, не вооруженного современным оружием… Однако здесь и сейчас он был совсем ни к чему.