Нет, не смей думать об этом.
Подбежав в машине Лизбет, я рывком распахиваю дверцу и буквально ныряю на сиденье водителя. Мотор все еще работает. Телефон все так же лежит на подлокотнике кресла.
Судорожно раскрыв его, я начинаю набирать номер Рого, одновременно подавая автомобиль назад. Но, вслушиваясь в бесконечные сигналы вызова, я не могу не думать о том, с кем сейчас Рого в одной машине… и о том, что Дрейдель буквально забросал его вопросами… и откуда О'Ши узнал о том, что я разговаривал с Лизбет. Мы с Рого были уверены, что Дрейдель не слышал ни слова из нашего последнего разговора, но если мы ошибались…
Я в ярости нажимаю кнопку отбоя, снова прокручивая в голове слова Бойла: «У нас еще будет время поболтать». Опустив взгляд на часы на приборной доске, я вижу, что это время наступит ровно через час сорок пять минут.
Пока мой палец летает по клавиатуре, набирая новый номер, я нажимаю педаль газа и говорю себе, что у меня нет другого выхода. Впрочем, так оно и есть. Чем бы ни руководствовался Бойл, провернув свою операцию, даже если он использовал меня в качестве наживки, то теперь, захватив О'Ши и узнав, что Михей мертв, он дал нам реальный шанс. Так что теперь, вместо того чтобы показаться на месте встречи ровно в семь вечера — и слепо сунуть голову в петлю, — я могу подготовиться и сполна использовать отпущенное мне время. Даже если ради этого придется пойти на риск.
Я заканчиваю набирать номер, и мне остается нажать одну-единственную кнопку. Тем не менее я делаю паузу. Не потому, что я не доверяю ей. Совсем наоборот. Рого наверняка посоветовал бы мне не делать этого. Но он не слышал, как она извинялась передо мной. Он не мог почувствовать боли, прозвучавшей в ее голосе. Она знала, что заставила меня страдать. И от этого мучилась сама.
Я нажимаю кнопку вызова, молясь, чтобы мне не пришлось пожалеть о своем решении. Звонки идут и идут. У нее есть определитель номера. Так что она знает, кто это.
Третий звонок идет, когда я, проехав через всю автостоянку, уже приближаюсь к фасаду здания. Я не могу винить ее за то, что она не хочет брать трубку. Если я звоню ей, это может означать только одно — у меня крупные неприят…
— Уэс? — наконец отвечает Лизбет, и в голосе ее слышится мягкость, на которую я не рассчитывал. — Это вы?
— Да.
Разобраться в тоне моего голоса несложно.
— У вас все в порядке? — спрашивает она.
— Н-не думаю, — с трудом выдавливаю я, сжимая руль.
Лизбет не колеблется ни секунды.
— Чем я могу помочь? — спрашивает она.
Поднимаясь по петляющей, выложенной булыжником подъездной дорожке к дому Уэса, Нико снова поправил одеяло, в которое был закутан Эдмунд, и слегка придавил педаль тормоза, напоминая себе, что теперь спешить некуда. И в армии, и на гоночном треке, и сейчас главная его задача заключалась в том, чтобы остаться незамеченным. И все-таки теперь, когда он так близко от цели… Нико убрал ногу с педали тормоза и прибавил газу. Четки, висевшие на шее, буквально жгли ему грудь.