— Вспомните, как плетень резали. Кто догадался это сделать?..
— А как объект выбрали?..
Лейтенант поднял руку:
— Тише, тише, товарищи! Я хочу выпить за нашу боевую дружбу и за тот день, когда мы все будем праздновать победу над проклятым врагом.
Чувствовалось, что у людей наступила разрядка после сильного нервного напряжения. Поздний ужин, или, скорее всего, ранний завтрак, закончился, и гости начали собираться уходить. Купрейчик пошел их провожать. Выйдя из блиндажа, закурили. Стояла такая тишина, что не верилось: идет война и в любое мгновение эту, ставшей редкой, тишину может нарушить взрыв снаряда, стрекот пулеметов.
— Ну что, пошли? — сказал Мухин и первым двинулся от блиндажа. — А может, ты вернешься? Спать же, небось, хочешь? — спросил он Купрейчика.
— Нет, мне сейчас как раз надо пройтись, остыть немного.
Дальше шли молча. Вдруг Мухин тронул Купрейчика за рукав и тихо сказал:
— Слева кто-то по снегу идет.
Командиры прислушались, и до их слуха донесся хруст подмерзшего наста. Сами они шли по проторенной дорожке. Лейтенант прикинул: «Идут со стороны артиллерийского НП. А вдруг это немцы? А там опять красноармеец на посту спит?» Купрейчик притронулся к кобуре нагана. А шаги все ближе и ближе.
Комиссар полка тихо приказал:
— Ложись!
Они залегли друг около друга, доставая оружие.
И действительно через полминуты в темноте всплыли четыре расплывчатые фигуры. Они двигались наискось, в сторону переднего края. «Нет, это не наши, — подумал Купрейчик, — одеты в маскировочные костюмы. Наверняка немцы, скорее всего разведчики».
Так показалось и Мухину, поэтому, когда неизвестные оказались на одной линии с лежащими, он громко крикнул:
— Стой! Кто идет?
В ответ брызнули огнем автоматы. Их злобный рокот разбудил ту самую тишину, которой недавно наслаждались командиры. Они сразу же открыли ответный огонь. А ощетинившиеся огнем автоматы начали смещаться быстро левее.
— Уходят! В сторону передовой уходят! — закричал Купрейчик и бросился следом. За ним побежал Мухин. Немцы уходили все дальше. Купрейчик, очередной раз нажав на курок, выстрела не услышал — кончились патроны.
Лейтенант остановился. К нему, тяжело дыша, подбежал Малахов:
— Ушли, сволочи. У меня патроны кончились, в горячке все расстрелял.
— Я тоже. Но уйдут же, гады!
— В сторону взвода Орешко побежали. Выстрелы там же должны были слышать. Постой, а где же Мухин?
Купрейчик оглянулся: «Точно, где он?» В душе появилось смутное чувство тревоги. Они побежали назад. Только сейчас увидел Алексей, что за вражескими разведчиками он забежал далеко, почти к передовой. В этот момент оттуда послышалась стрельба. Сквозь дробь автоматных очередей раздавались винтовочные выстрелы. «Значит, Орешко и его люди услышали нашу стрельбу и встретили немцев», — удовлетворенно подумал Купрейчик и громко позвал: