— Звучит прекрасно, — отозвался Криспин и подмигнул Викки. — Как твой поход? — спросил он ее тихо.
— Все хорошо. Но я нечаянно заснула, прости, — извинилась она, — поэтому и опоздала.
Он посмотрел на часы:
— Да? Ох ты, уже поздно. А мне еще надо в Малюлю.
— В Малюлю? — поразилась Викки.
— Ну да. Отец Мириам ждет меня на партию в шахматы.
Викки была сражена.
— Шахматы? — едва выдохнула она. Криспин откинул голову и рассмеялся:
— Ты же его видела. Он слишком тучен для более подвижных игр, зато в шахматах просто чародей. Веришь, мне старик начинает нравиться, — добавил он, словно удивляясь сам себе.
— А как к этому относится Мириам? — взорвалась Викки. Она просто не могла представить себе Мириам, смиренно следящую за двумя шахматистами и особенно за отцом, бранящимся всякий раз, когда берется за пешку.
— А как ей надо к этому относиться? — спросил Криспин раздраженно.
Викки смешалась. Она была более чем удивлена внезапной дружбой Криспина с этим сварливым стариком. Что могло быть у них общего? Викки представила себе старика, сидящего в скрипучем кресле и снисходительно взирающего на дочь, вспомнила презрительно-нежное отношение к нему Мириам.
— Интересно, о чем можно с ним говорить? — спросила она.
К Криспину вернулось его веселье.
— Ты это зря. Старик не так уж и плох. Надо только почаще давать ему сладкое, — рассмеялся он. — Так оно легче и для Мириам, и для меня.
Викки ничего не понимала. Она смотрела на Криспина, пытаясь осмыслить его слова, но тут ее внимание переключилось на радиоприемник, который вдруг разразился оглушительной музыкой. Али убавил звук и сделал это так выразительно, что все рассмеялись.
— Кошмарная вещь! — воскликнул Али. — Давно это у вас?
Никто не помнил. Хуссейн покосился на своего кузена:
— А не ты ли его нам оставил, уезжая в Лондон?
— Никогда! — шутливо вскричал Али. — Если я что-нибудь и оставляю, в чем, кстати, я сильно сомневаюсь, это всегда будет работать нормально.
— Так он и работает! — запротестовал Хуссейн. Братья с любовью взирали друг на друга. Они очень похожи, подумала Викки, и так рады встрече, хотя обычно Али очень сдержан. Теперь он снова дома, и удовольствие от этого так и рвется наружу. В Лондоне ему не было нужды быть арабом, а здесь, переодевшись, Али смотрелся совершенно по-домашнему, и за это нравился Викки еще больше.
Криспин воспользовался паузой и сообщил, что ему надо идти.
— Я уже опаздываю, — объяснил он. — Но утром приду первым. Может быть, мы тогда поговорим о новом предприятии?
— Как хотите, — благодушно согласился Али, с любопытством глядя на молодого англичанина. — Устроились вы тут в общем неплохо, а? Я рад. Честно говоря, я сомневался, правильно ли поступил, предложив вам ехать с Викки.