— И вы предлагаете вернуть все это.
— Естественно. Но мне хотелось бы получить разумное объяснение того, почему они вообще туда явились. Подслушивание телефонных разговоров — дело незаконное, а мы застали их, когда они снимали «жучок», простоявший там как минимум недели две, если верить телефонисту, который побывал у нас сегодня утром и снял его.
Они ничего не сказали, только выжидали.
— Ваша газета, — продолжал я, — развязала неоправданную и приносящую большой ущерб кампанию против Бобби Аллардека, используя информацию, добытую незаконными методами. Объясните почему.
Они ничего не сказали.
— Мистер Леггат, вам было отправлено заказное письмо, содержащее доказательства того, что всем кредиторам Бобби Аллардека уплачено и он не находится на грани разорения. Почему вы не попытались исправить ущерб, который причинили ему и моей сестре? Почему вы не напечатали на видном месте под рубрикой «Частная жизнь» извинения за не правильное освещение положения дел? Почему вы не обвели эту статью красным карандашом и не поручили своим репортерам-полуночникам привезти в Ньюмаркет эти газеты прямо с печатного станка и подбросить по номеру всем людям, кто получил эти газеты раньше, пока город еще спит? И почему вы не разослали по номеру со статьей, обведенной красным, каждому владельцу Бобби, как в предыдущие разы? Ведь это было бы так замечательно, вы не находите?
Но им, похоже, это не казалось замечательным ни в малейшей степени.
— К сожалению, — вкрадчиво заметил я, — обязанностью каждого законопослушного гражданина является сообщать о чьих-либо незаконных действиях соответствующим властям.
Сэм Леггат, не проявляя никаких эмоций, повернул голову к безмолвному мистеру Ивенсу. Мистер Ивенс подумал и коротко кивнул.
— Сделайте это! — приказал Сэм Леггат Танни.
Танни был поражен.
— Нет!
— Напечатайте извинение и разошлите газеты.
— Но…
— Вы что, не видите, что вам приставили нож к горлу?
Он снова обернулся ко мне.
— А взамен?
— Кредитные карточки Уаттса и пропуск Эрскина.
— А у вас останутся?..
— Пиджаки, чековая книжка, фотографии, письма, записные книжки, дневник и «жучок».
Он кивнул.
— А за это?
— Ну, — медленно произнес я, — полагаю, вам стоит спросить у ваших адвокатов, сколько вам придется выплатить Бобби, если дело о подслушивании дойдет до суда. Если вы выплатите ему эти деньги добровольно, мы не станем подавать в суд и избавим вас от позорной огласки, оплаты судебных расходов и прочих неприятностей.
— Я не имею права принимать такие решения.
— Но вы можете этого добиться.
Он не сказал ни «да», ни «нет», просто смотрел на меня.