– Рассказ мой займет от силы минуты две. И дела Вольера ежедневно отнимут вряд ли больше. Поэтому не стоит вам особенно беспокоиться, – отозвался немедленно Гортензий. – Проверять заявки на обмен и согласовывать их с другими, соблюдая режим языкового и этнического барьера. Иначе и проще – не менять особь из Леванта на особь из Сюйчжоу, и все будет хорошо. Следить за составлением брачных пар и контролировать рождаемость. Если численность по какой‑то причине снижается, сокращать дозы «претексты», если наоборот, выдавать меньше разрешений на обзаведение потомством. Кстати, примите мой добрый совет: велите выполоть крапиву перед ВЫХОДОМ. Толку, может, не выйдет никакого, зато совесть останется чиста. И помните главное – Игнатий Христофорович, Карел и ваш покорный слуга всегда придут на помощь и, вообще, окажутся рядом по первому требованию… Да, еще.
Раз в пять‑семь лет рекомендуется разыгрывать явление Христа мирянам или Магомета горам, как угодно, лишь непременно с краткой проповедью и пятью хлебами, иначе конфетами и лимонадным дождем. Агностик… прошу прощения, Паламид Оберштейн пренебрегал этой традицией, и весьма напрасно. Впрочем, он много чем пренебрегал. Однако о покойниках лучше никак.
Тим кивал в такт его словам. Вроде бы ничего мудреного. Потом спросил о том, что волновало его превыше всего после гибели Фавна:
– Как вы думаете, мне можно появиться на Подиуме Поэтов? Теперь, когда знают кто я такой?
Ответом ему был взрыв разнородных, укоризненных голосов:
– Еще как можно!
– Особенно теперь, когда знают!
– Да разве ему в Большом Ковно читать надо? Для зодчих и ваятелей «аванпоста» неплохое, конечно, местечко, но для истинной поэзии – так себе, любительская серединка.
– Действительно, Тимофей! Почему бы вам не принять участие в Монпарнасских чтениях? В «Ротонде» и в кафе «Дю Дом»?
– Я думаю, скоро вам вполне по плечу будут и Чананьские церемонии, – несколько забегая наперед, предположил Гортензий.
– Что такое эти церемонии? – не выдержал любопытствующего зуда Тим.
– Узнаете со временем, – загадочно подмигнул ему Карл Розен. – Именно там куется бессмертная поэтическая история. Пока же пойдемте со мной, я покажу вам, откуда и как удобнее всего управлять вверенным вам поселком «Яблочный чиж».
Пошли они вовсе не вдвоем, охотников сопровождать нашлось премного. Разве лишь Игнатий Христофорович и госпожа Понс, милостиво кивнув молодежи, остались себе в зале попивать грушевый настой.
Тим впервые ступал по комнатам и коридорам «Монады» как ее полноправный жилец, и было ему самую малость нескромно и непривычно. Чтобы скрыть замешательство, он с умышленной небрежностью обратился к рыжеволосому Карлу: